Это походило на настоящее безумие. Его безжалостные атаки, будто брал то, что принадлежит ему по праву, и мое добровольное подчинение, и желание продлить удовольствие, граничащее с помешательством.
Я уже готова была отстраниться и застонать в полный голос, умоляя переместиться на кровать, но он сделал это первым, прижавшись лбом к моему лбу, и не отрывая взгляда от моих ошалевших от случившегося глаз.
— Мы пожалеем, — было заметно, что дыхание давалось ему также тяжело, как и мне, а значит мой зверь испытывал все то же самое. Так о чем, черт возьми, жалеть?
— Все что происходит в одиннадцатом веке, остается в одиннадцатом веке, слышал такую фразу? — дерзкая усмешка на его губах заставила мое сердце пропустить несколько ударов.
— Мне нравится ход твоих мыслей, — аллилуйя!
Оторвав меня от стены, Ратмир успел сделать всего пару шагов, как за дверью раздался душераздирающий женский крик.
Глава 22
Быстро переглянувшись, мы с Ратмиром, не разбирая дороги, рванули в коридор. Он впереди, а я следом, пытаясь разглядеть из-за его огромной туши, что там, черт возьми, произошло.
У двери в соседнюю комнату стоял воевода и прижимал к себе дрожащую от страха Соню. Рядом с ними собрались все наши спутники, а неподалеку застыли Татиана и неизвестный мужчина, прижимающий к себе проснувшихся детей.
— Что здесь произошло? Кто кричал? — резко остановившись, бросил Ратко, и заведя назад руку, прижал меня к своей спине, не давая выйти на свет свечей, что держали в руках Млада и Римма. Этот защитный жест моментом успокоил мое бешено колотящееся сердце, и заставил мыслить здраво.
Ничего не случилось, все живы и здоровы, а значит переживать не о чем.
Вслед за облегчением, пришло негодование на того, кто из — за банального страха, прервал самый интимный момент в моей жизни, и тут же это негодование сменил жгучий стыд за своей эгоизм.
А если бы, пока мы там миловались, монстр напал на дом и покалечил, допустим,
Соньку?
— Это я кричала, — пояснила все еще прижимающаяся к груди Петьки принцесса, — попила воды, шла в комнату, а тут открывается входная дверь и заходит… он.
Дрожащий палец уперся в стоящего неподалеку незнакомца. Он вышел чуть вперед, и теперь я могла разглядеть его более детально: свисавшие сосульками длинные черные волосы, густая борода до середины груди, тяжелый взгляд из-под хмурых бровей, старая, поношенная одежда.
Вылитое встреченное нами в лесу умертвие, только в три раза выше. Немудрено испугаться. Я бы даже в обморок грохнулась, а вот Сонька повыносливее казалась.
— А куда мне заходить прикажите? — недовольно рыкнул мужчина, — это мой дом, сам, вот этими руками построил. А кто вы такие, я ведать не ведаю, и что забыли тут, тоже не знаю.
— Велебушка, милый, это гости наши, — бросилась успокаивать не то мужа, не то сожителя Татиана, — через деревню проезжали, переночевать попросились.
— С тобой я позже поговорю, женщина, — окрысился на нее негостеприимный хозяин, — сколько раз твердил, незнакомцев на порог не пускать, из дома носу не показывать. А ежели что с детьми моими приключилось?
— Ничего бы с ними не приключилось, — пробасил Ратмир, привлекая к себе всеобщее внимание.
Я не сразу поняла в чем дело, а потом заметила, как зажглись глазки у той же Млады, как покраснела Римма, и осознала, что вербер как был одних в боксерах, так в них и выскочил из спальни. Еле сдержалась, чтобы не вырваться вперед и не попытаться прикрыть своей тщедушной фигуркой его богатырскую. А Ратко, меж тем, продолжил:
— Долго мы вас беспокоить не будем, завтра же соберем вещи и уедем отсюда.
— Хорошо, так и быть, ночуйте до завтра, а потом, чтобы и духу вашего здесь не было, — после небольшой паузы выплюнул Велеба и, загнав Татиану и детей в спальню, откуда они вышли, громко хлопнул за собой дверью.
Только мы собрались разбежаться по своим комнатам, как раздался чуть слышный голос воеводы.
— Не доверяю я этому черту, надо караул поставить. Я первый пойду.
— Нет, я, — перебил его Ратмир, — сейчас переоденусь и заступаю. Сменишь через три часа. На том они и порешили.
Вернувшись в комнату, вербер начал быстро натягивать на себя джинсы, футболку и кроссовки, а я застыла рядом с кроватью, неуверенно кусая губы.
— Я пойду вместе с тобой, не хочу находиться здесь одна.