Ратко кивнул ему и схватившись за ручку двери, резко ее распахнул.
Запах крови ворвался в легкие, заставив вербера громко взреветь, и рвануть внутрь. Все комнаты были нараспашку. В коридоре на полу, в беспамятстве лежала Римма, а дверь в ту спальню, где ночевала Кармела, была разодрана в клочья и ошметки дерева валялись на полу.
На пороге одной из комнат, закрыв глаза, лежал Захаров, а дальше от него, вся в крови, и раскинув руки застыла Соня.
Панический страх за маленькую гадалку заставил зверя внутри жалобно скулить. Он боялся, что найдет ее в таком же состоянии, без признаков жизни, и эти мысли убивали.
Из спальни раздалось чуть слышное мычание, вселившее в сердце мужчины надежду. Рванув внутрь, он остановился рядом с кроватью и открыл от удивления рот.
В самом центре ее лежала абсолютно обнаженная карамель, с накинутой поверх совершенного тела ничего не скрывающей прозрачной простынкой. Ее волосы разметались по подушке, руки были привязаны к изголовью, а изо рта торчал кусок ткани, служащий кляпом.
Она безумно вращала глазами, пытаясь ему что — то сказать, но выходило только глухое мычание.
— Я предупреждал тебя, карамель, не суйся в неприятности, но ты никогда не слушаешь, да? — прохрипел он, чувствуя невероятное облегчения от осознания, что она жива, — что за гребанное побоище здесь произошло?
Ратмир потянулся к ее рту, намереваясь вытащить изо рта кляп, но внезапно откуда-то снизу раздался скрипучий смех. Кара шумно выдохнула и забилась на постели, сжимая связанные ладони в кулачки.
Вербер бросил последний взгляд на девчонку, и в следующее мгновение его лицо накрыла прозрачная медвежья маска, а губы скривились в зверином оскале, демонстрируя острые клыки.
Глава 25
Я была готова умереть в ту же секунду, когда это чудовище ворвалось в комнату и, найдя меня своими страшными глазищами, поманило к себе безобразным пальцем с длинным когтем на конце.
Даже мысленно с родными попрощаться успела, и ментальную валентинку Ратмиру отправить, но Татиана, или кем там она на самом деле являлась, не торопилась распотрошить меня на кусочки.
Почуяв, что сама я инициативу проявить не в силах, так как ватные ноги не позволяли сделать и шагу, приблизилась к тому месту, где я сидела, схватила меня за шкирку и бросила на кровать.
Всю меня сковал испепеляющий ужас. Тысячи вопросов кружили в голове, но озвучить их я не могла, так как единственным звуком, срывавшимся с моих губ, был тихий скулеж, который я совершенно не контролировала.
Зачем-то сорвав с меня одежду, она исполосовала подол своего платья и с помощью полосок ткани привязала мои запястья к изголовью. Еще один грязный обрезок засунула мне в рот и, нависнув сверху, удовлетворенно оглядела представшую глазам картину.
Может она и пыталась что-то мне сказать, но вместо осмысленных слов, из ее рта вырывался хриплый рык и пробирающий до мурашек смех, который мне приходилось слышать только в фильмах ужасов.
Когда мое сердце уже готово было выскочить из груди, я услышала, как открылась входная дверь.
Тварь накинула на меня лежащую на постели полупрозрачную простынку, которая ничего толком не прикрывала, и приложила к губам палец, призывая к тишине, а сама одним быстрым движением юркнула под кровать.
Прекрасно понимая, что в живых меня все равно не оставят, а вошедшему еще можно спастись, я начала кричать, но из-за кляпа звук приглушался и выходило одно мычание.
Не прошло и минуты, как в комнату ворвался Ратко, заслонив своей мощной фигурой проход. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя от открывшегося зрелище, а я изо всех сил пыталась дать ему понять, что мы тут не одни.
— Я предупреждал тебя, карамель, не суйся в неприятности, но ты никогда не слушаешь, да? Что за гребанное побоище здесь произошло? — меня словно кувалдой по голове приложили.
Это же сцена из моего видения там, в клубе! Сейчас его лицо накроет маска, а дальше… черт, черт, черт, что же было дальше?
А ничего! Я, глупая гадалка, не досмотрела его до конца, и теперь понятия не имею, чем все закончится!
Снизу раздался тихий смешок, но для нас с вербером он прогремел словно гром посреди ясного неба. Наши взгляды скрестились, как две шпаги, и в следующую секунду Ратмир перешагнул ту грань, что отделяла его от зверя, и полностью отдался трансформации.
Его плечи, руки, ноги, грудь забугрились мышцами. Тело увеличилось в размерах и покрылось мелкой шерсткой, а на пальцах выросли длинные когти. Прозрачная медвежья маска не скрывала резко заострившиеся черты лица, и пугающий оскал, демонстрирующий белые клыки.