Все дальнейшие события проносились перед моими глазами словно в замедленной съемке.
Опустившись на пол, Ратко попытался вытащить из-под кровати забравшуюся туда тварь, но она выпрыгнула с другой стороны, и в два скачка достигла деревянной балки, что висела под самым потолком.
Человек-паук бы обзавидовался тому, как ловко она лазила по стенам, словно у нее копыта клейкую массу производили в широких масштабах.
Может этот монстр какая-то разновидность горных козлов? Надо будет у Ратмира уточнить, когда все это закончится… если закончится.
Верберы, как оказалось, тоже были не лыком шиты. Вытащив из-за пояса джинсов нож, что по форме напоминал заостренный мини бумеранг, и которого я раньше у медведя не видела, Ратмир резко оттолкнулся от пола, и смог одной рукой схватить Татиану за ногу, и полоснуть по ней ножом.
Взревев так, что у меня по всему телу забегали огромные мурахи, тварь вырвалась из хватки и махнула на пол, но убегать не торопилась. Выставив вперед покрытые волдырями руки, со скрюченными пальцами и острыми когтями, она кинулась на вербера и между этими двумя завязалась нешуточная драка.
Кровь из порезов и ран хлестала в разные стороны, попадая даже на меня. Изножье кровати хрустнуло, отлетело в сторону, и та накренилась вперед, отчего веревка на моих руках больно врезалась в запястья, заставив меня вскрикнуть, но кляп опять превратил этот звук в мычание.
Ратмир отвлекся на меня, и замешкавшись оказался прижатым к полу. Тварь оседлала его, вцепившись когтями в шею, и с нечеловеческой силой начала сжимать.
Видеть его раны, и полный боли взгляд было невыносимо. Крепко зажмурившись, я могла только беззвучно плакать и молиться высшим силам, чтобы послали нам чудо. Надежда с каждой стекающей по щекам слезинкой покидала мое тело, как и желание жить в мире, где не будет этого медведя.
Прекрасный момент, для осознания того, что я потеряла голову от высокомерного амбала с бандитской рожей. В первый раз за свою недолгую жизнь влюбилась окончательно и бесповоротно, но так и не смогу узнать взаимно это чувство или нет. Удача, однозначно, не мое второе имя.
Внезапно в коридоре раздался громкий рык, словно раненый зверь выплеснул в воздух всю свою боль и ярость. В дверном проеме появилось еще одно существо, в котором я с большим трудом признала воеводу. Он тоже увеличился в размерах, но его кожу покрывала не коричневая, а рыжая шерстка, а на лице застыла прозрачная волчья маска.
Я сразу вспомнила слова Ратко о входящем в состав нашей компании вервульфе, а теперь увидела его воочию, и зрелище, надо признаться, не для слабонервных.
Он бросился к валявшемуся на полу изножью кровати, оторвал от него деревянную ножку и запрыгнув за спину Татианы, всадил этот импровизированный кол в ее позвоночник.
Издав душераздирающий крик, чудовище выпустило Ратмира из своей хватки и завалилось на спину. Постепенно черты ее лица и само тело начали меняться, пока перед нами не предстала хозяйка дома, молодая девушка, в которой сейчас ни за что нельзя было признать страшного монстра, что чуть не лишил жизни всех обитателей дома.
Петька рванул обратно в коридор, а Ратмир, переведя дыхание, схватил упавшее на пол одеяло и бросился ко мне. Его тело уже вернулось в человеческую форму, а покрытое испариной лицо не было скрыто маской.
Разорвав сковывающие мои запястья путы и вытащив изо рта кляп, он прижал мое трясущееся тело к своей груди и крепко обнял, скрывая меня своей тушей от посторонних взглядов.
— С тобой все в порядке? — прохрипел он, касаясь губами моего виска.
— Ага, — прошептала я, и с трудом сглотнула, чувствуя, как дерет пересохшее горло, — но… что это было за существо? Я думала, она тебя.
Договорить я не смогла, так как на глаза снова навернулись слезы.
— Это морвудд. И его личину люди приобретают не с рождения, а из-за проклятия. Похоже Татиана перешла дорогу черной ведьме, и та наградила ее ужасающим видом и жаждой крови, что проявлялась в часы ненависти или безнадеги.
Я хотела забросать его новыми вопросами, но в комнату влетел Велеба и бросился к умирающей.
— Это ты, ты убила мою Галинку! За что, тварь? Она любила тебя, а ты… — взревел мужчина, и принялся трясти девушку за плечи. Ее рот растянулся в кровавой улыбке.
— Если ты ищешь что-то банальнее простой зависти, то зря, Велебушка, — захлебываясь каждым словом выдавила из себя Татиана, — счастье ее я отобрать хотела, радость ее присвоить. Детей и мужа себе оставить, а от нее избавиться.
— Где ты тело ее оставила, отвечай!