Вербер подхватил меня под попку, поднял вверх и, прижав к своему твердому телу, приблизил свое лицо к моему.
— Это не сон, карамель, — боги, как я скучала по его голосу, — я здесь, с тобой. Живой и вроде даже здоровый. Прекращай реветь, а то нос опухнет.
Он весело хмыкнул, и я, осознав, что все это происходит наяву, запустила в отросшие черные волосы пальцы, и начала покрывать обросшие бородой щеки быстрыми поцелуями. А затем вспомнила наше прощание по разные стороны портала, округлила глаза, и замолотила кулачками по его плечам.
— Как ты мог, долбанный бугай? Я неделю не сплю нормально! Похоронить тебя успела! Жить не хотела! Только попробуй еще раз в случае опасности избавиться от меня. Да я тебя на кусочки порву, всю душу из тебя вытащу…
— Ты ее и так вытащила и себе присвоила, гадалка, — перехватив свободной рукой мои запястья, Ратмир притянул меня ближе и с жадностью впился в мой рот, напоминая заплутавшего и страдающего от жажды путника, что наконец дорвался до колодца с водой.
Не выпрашивая и не соблазняя, он требовал подчинения, и получал его сполна. Я с не меньшей яростью, обняв его за шею, отвечала на каждое движение его языка, растворяясь в этом поцелуе, как мираж в пустыне.
Если все начиналось как вспыхнувшая искра, то сейчас больше походило на дикую и беспощадную схватку, в которой не может быть победителей.
Не отрываясь от меня, Ратмир закрыл за нами дверь королевского кабинета и, прижав меня спиной к стене, начал шарить рукой по моему телу. А я, обхватив его за пояс ногами, и держась за мощные плечи, мечтала, чтобы это мгновение длилось вечно.
Ну и естественно, именно этот момент выбрала Соня, чтобы ворваться внутрь с громким криком:
— Кара, они вернулись! — ее удивление, при виде нас в очень интересной позе, быстро сменилось веселым смехом, которому вторил стоящий за ее спиной воевода, — а ты, я смотрю, уже хлебом с солью встречаешь, — подмигнула подруга.
Медленно оторвавшись от моих губ, Ратмир, с явным нежеланием, опустил меня на пол и встал за моей спиной, обняв руками за плечи.
— Как у вас получилось вернуться? — я бросила взгляд на воеводу, который все не мог отлипнуть от радостной принцессы, — а Богдан, Платон, Млада, они здесь? Я видела, как ведьма чуть вас не задушила.
— Я все действо без сознания провалялся, без меня оно было. Если бы не Ратко, домой не скоро бы вернулся. Он меня чуть ли не на себе тащил, — кивнул на вербера Петька, — так что пусть он и рассказывает.
— Да нечего тут рассказывать, — начал Ратко и поведал нам в двух словах, про сжегшего ведьму обратившегося драгонвера, которому его выходка чуть не стоила жизни, — Платон, к сожалению, так и не очнулся. Богдан тоже на ладан дышал, но Млада за него взялась. Осталась ухаживать, с нами не поехала. Но обещала привезти во дворец, как он с постели встанет. А мы взяли лошадей и гнали сюда без сна и отдыха практически.
Молодец, Кармела, мужик твой, уставший с дороги вернулся, а ты на него набрасываешься, как дикая кошка, с поцелуями!
Дверь снова отворилась и, на этот раз, нас почтил своим присутствием сам король Смеян, у которого на голове сияла та самая корона, что я видела в сундуке Богдана.
— Петька, да куда ж ты подевался! Да я сейчас в честь твоего возвращение пир устрою!
Всю ночь гулять будем! Таких девок позову, закачаешься. Они тебя живо на ноги поставят, все болячки пройдут, — услышав про «девок», Соня нахмурилась, уперлась кулаками в бока и вышла вперед.
— Это каких еще девок ты своему будущему зятю звать собрался? — опешивший Смеян прижался спиной к двери и громко икнул, — я тебе так позову, что мало не покажется!
— Как это зять? Вы же как кошка с собакой были? Чего вдруг?
— А с того, что ребенку моему отец нужен! — бросила бомбу принцесса, заставив Смеяна прикусить язык.
У воеводы был такой вид, словно его кирпичом по голове приложили. Схватил свою любимую на руки и закружил на месте, пока счастливая сверх меры девушка не взмолилась о пощаде.
— Сонечка, свет мой, — бухнулся он на колени, — прости меня, дурня такого и выходи за меня замуж. Я вас с дитём любить, на руках носить буду. В лепешку расшибусь, но самое лучшее только для вас. Увезу куда пожелаете, новую жизнь начнем. Прошу, золотая моя.
— Ты бы у папки ее спросил сначала, отпустит ли он единственное сокровище? — строго выступил Смеян, но Сонька недовольно шикнула на отца, что портил момент, и тот быстро отступил.
— Давно я тебя простила, Петенька, — от ее слов у меня опять слезы градом полились — и замуж согласна. Только уезжать никуда не нужно. У тебя служба, у меня отец. Вырастим нового короля и поселимся неподалеку, век свой доживать.