Как только нас вывели из подвала, я осмотрелся по сторонам. Мужчины в дорогих костюмах, а рядом с ними расфуфыренные красотки, накаченные силиконом, которые жадным взглядом посматривали на полуобнаженных анималов, размещенных здесь же в специальных клетках из очень прочного стекла. Мы бы не смогли его разбить, было проверенно и не раз. Дамочки пожирали их глазами и могли так рассмотреть со всех сторон, а затем за отдельную плату и развлечься с выбранной "жертвой" в отдельной комнате. Для мужчин же тоже находились горячие анималочки, одни разносили еду и напитки, а другие же были выставлены в качестве товара, который можно было в конце вечера приобрести на аукционе.
Проходя мимо рубильника, который включал ток на решетке, я подал сигнал Стоуну, чтобы тот отвлёк стражников.
В доли секунд, дернув провода, обесточил рубильник, теперь при его включении ничего не произойдёт, а проверять решетку никто не решится.
- Дамы и господа, сегодняшний бой приурочен к грандиозному событию! Помолвки всеми нами любимой хозяйки этого чудесного заведения Алиры Романовой и господина Аранжо Дея.
А на нашей арене "Свирепый" и новичок, но не менее сильный «Скала».
Как только моё прозвище произнесли зал взревел, но я уже ничего не слышал, в моей голове, набатом билось лишь одно слово "Помолвка". Моя Алира собирается замуж, да ещё и за какого-то Аранжо.
Ярость, в ту же секунду, начала закипать во мне. Разорву любого, кто только дотронется до моей девочки.
Прозвучал гонг, объявляющий начало боя, но мой личный противник был не на арене, он сидел рядом с моей женщиной. Пламя вспыхнуло в моих глазах, даже не знаю, как в долю секунды обратился в медведя.
- Рэйн, Рэйн, ты готов? - пытался вывести меня из ступора Стоун, но я его не слышал.
Один молниеносный прыжок и я кинулся на решетку, которая загораживала зрителей от арены. Люди были спокойны и уверены, что сейчас меня остановит не малая доза тока... Но на их удивление я проломил сетку и буквально ввалился в толпу, которая лишь в последнее мгновенье попыталась броситься в рассыпную.
А расталкивал, всех кто попался мне на пути, сбивая и отбрасывая их в сторону, ударами огромной лапы, в тот момент мне казалось обладающей при этом недюжинной силой.
Противник, видимо ощутив всем естеством, что я направляюсь именно к нему, начал ретироваться, прячась за спинами других людей.
- «Жалкий трус, сейчас ты получишь сполна, разорву на мелкие куски, так что тебя и собрать не смогут!» - в душе ликовал.
Пока я гнался за своей добычей, Стоун пытался следовать нашему плану и выбраться из этой заварушки.
Обратившись рысью, он полосовал охрану, своими острыми, как лезвие когтями, очищая дорогу к выходу.
Вот он, совсем рядом, всего каких-то пару метров отделяло меня, от того, кого назвали женихом моей Алиры.
- Обернись! - крикнул ему вслед, когда понял, что буквально загнал противника в угол. - Обернись, жалкий трус, я хочу взглянуть в глаза тому у*людку, который посмел посягнуть на мою женщину.
В нелепом недоумении мужчина обернулся, не до конца понимая, о чем я веду речь, но по мере того, как осознание приходило к нему, его лицо менялось, единственное, что оставалось неизменным это страх в глазах труса. И именно это не переставало умилять меня.
- "Он боится и это прекрасно, так и должно быть с каждым, кто посмеет даже взглянуть на Алиру" – думал, смотря на горе «жениха».
- Готовься сдохнуть, тварь! - рыкнул я и двинулся на противника.
Но в это мгновенье с криком "Нет!", моя любимая перегородила мне путь, заслоняя собой мужчину. В глазах девушки я прочитал боль, отчаяние и страх. Она боялась того, что я убью этого слизняка, который спрятался за спиной женщины.
Обернувшись, подошёл вплотную к Алире и заглянул в омут её очей.
- Не надо, умоляю, просто уходи.
Не проронив ни слова смотрел, как меняется лицо любимой.
- Рэйн, уходи, умоляю. - По щекам начали стекать первые слезинки. Подхватив одну из них пальцем, при этом проведя по нежнейшей коже. Поднеся крошечную капельку к губам, ощутил вкус соли смешанный с карамелью. - Уходи, сейчас стража убьет тебя.
- А я никого не боюсь! - усмехнулся ей в ответ. - Ты пожалела его, он так дорог тебе, этот червь, как ты могла?