Но воспитание, полученное в комсомоле, партии, весь строй жизни, опыт, которого он не мог не учитывать, не позволяли обманывать себя, тешить призрачными надеждами. Как бы ни были горячи наши желания, они бессильны заглушить в нас чувство реальности. «Мы живем в сложной обстановке, — говорил себе Крутов. — Пока существует капитализм, угроза войны будет висеть над миром, и профессия военного не умрет. Наоборот, к ней будут предъявляться все более высокие требования. Будет наша страна сильной, будем мы готовы постоять за себя, — враги побоятся нападать на нас, побоятся свернуть себе шею...» Вот он — Крутов — вырос до капитана, старается стать мастером в своем деле, но его капитанское звание не только формальность, но и долг перед Родиной. Без этого невозможна другая, будущая его жизнь, в которой не обязательно он будет военным. Как прав полковник, сказавший однажды: «Раз мы в армии — все мы должны быть профессионалами, мастерами — военными. Мастерство за плечами не носят, и оно хлеба не просит... А там, как придется, — мирная жизнь так мирная, но будь готов надеть шинель — и военный высшего класса! Вот как должно быть, Крутов...»
Пылила пехота. Молча шагали Крутов и Черняков, каждый погруженный в свои думы. Еще утром здесь не было ни тропы, ни дороги, а расстилалось зеленое поле с сочной травой и редкими глазками цветов. А сейчас земля под ногами взбита гусеницами танков и самоходных орудий, укатана сотнями машин и пушек, утоптана, как дорога, тысячами пар ног. Вправо высились серые стволы орудий гитлеровской полевой артиллерии, искалеченные огненным шквалом. За Лучесой гремела и ухала артиллерия, слышалось громыхание бомбежки, до самых белых пухлых облаков взмахнулись в небо столбы дыма.
Дорога повернула к переправе. В кустах стояли прикрытые ветками машины с понтонами. Лучеса медленно несла свои воды среди густых зарослей, таких тенистых, манящих прохладой и тишиной. В болотистой рыжеватой воде барахтались бойцы, наводившие неподалеку от моста запасную переправу из понтонов. Почтенного вида старший офицер с погонами в черной окантовке, означавшей принадлежность к инженерным войскам, следил за порядком прохождения частей по мосту. Он приветливо поздоровался с Черняковым и, разгладив черные усы, спросил, как старого и доброго знакомого:
— Торопитесь? О, что за день сегодня! Все бегут как на пожар...
— Тороплюсь, — ответил Черняков, облокачиваясь на перила и с удовольствием вдыхая прохладный воздух. — Уф-ф, хорошо!
— Какое хорошо! — шутя запротестовал инженер. — Нас Кожановский без работы оставил. Мы спешили с понтонами ему переправу наводить, а он, на тебе, целехонький мост отхватил!
— Не горюйте, — засмеялся Черняков, — на нашем пути еще переправ столько, хоть отбавляй!
Кожевников издали заметил полковника.
— Немедленно вступаем в бой, — сказал ему Черняков и посмотрел, какое впечатление это на него произведет.
— Чем быстрей, тем лучше! — воскликнул Кожевников. — Мне уже всю душу вымотали: когда да когда? Другого разговора нет. Такой наступательный порыв, что просто жаль, если он перегорит напрасно.
— Командующий приказал нашей дивизии ударом на север перекрыть дороги из Витебска. Это же, черт возьми, полное окружение врага, а потом... Потом стоять и не выпускать его из кольца!
Черняков еще в пути прикинул расстановку сил. Впереди пойдет Еремеев... Как только ему удастся взять Живали, небольшую деревню на узких полосках сухой земли среди обширного болота, сразу же из-за фланга развернется другой батальон. Усанин пусть берет следующую деревню — Гряда. Оттуда по сухой гривке земли он сможет пробраться на другую сторону глубокого болота... Еремееву придется атаковать Добрино прямо через болото, хотя на карте и заштриховано оно, как непроходимое, сплошными синими линиями и посредине стоит цифра «0,6» с голубой, стоймя поставленной стрелкой. Это значит, в нормальных летних условиях глубина воды на болоте шестьдесят сантиметров плюс топкое дно.
С мягким шуршанием подкатила машина Дыбачевского. Генерал приоткрыл дверцу:
— Задачу помнишь?
— Как я могу ее забыть? — недоуменно пожал плечами и, даже чуть обидевшись, ответил Черняков.
— Ну, это к слову пришлось, — добродушно, с усмешкой, проговорил генерал. — Справа, к озеру Городно, пойдет полк Коротухина. Так вот, держи с ним связь покрепче. Как Замосточье пройдешь, — корми людей и тем временем организуй разведку... Ну, что я ученого учу, ты и сам все знаешь! Начало согласуешь со мной, чтобы у вас с Коротухиным дробь не получилась!