Березин жестом пригласил его сесть, указал на карту:
— Как вы смотрите на такое положение?
— Несколько дополню обстановку. Нашими соседями замечено движение эшелона из Витебска на станцию Крынки Возможно, это переброска сил... Я жду контратак с юга, товарищ командующий!
— Что вами предпринято? — настраиваясь на предельно сжатый деловой тон, спросил Березин.
— Приказал взять пленных, — Семенов протянул руку к карте и ткнул карандашом в рощу, которая стояла на пути движения дивизии Квашина. — Второе: посланы офицеры штаба в Бояры, — отвечая, он развернул карту полей видимости. — Наблюдение ведут ответственные офицеры...
— Вполне возможно, что самые неприятные контратаки будут предприняты именно нам во фланг, — подтвердил Березин. — Этот прием не нов, и гитлеровцы наверняка им воспользуются. Квашин начал наступление и, возможно, упредит контратаки с этого направления. Тогда мы успеем свернуть боевые порядки противника перед всем нашим фронтом обороны. На всякий случай сегодня в ночь выведите из обороны дивизию в мой резерв. На стабильном участке фронта хватит и одной дивизии. Второе: пусть Дыбачевский ускорит темп наступления и немедленно организует атаки на Ранино. Надо ослабить нажим на Безуглова.
— Дыбачевский, кажется, предпочитает наступать «уступом сзади», хотя для дивизии такого боевого порядка и не предусмотрено, — едко заметил Семенов.
— Да, он что-то осторожничает, — согласился Березин.
В комнату вошел член Военного совета Бойченко, устало опустился на стул:
— Хорошо, что вы здесь, — сказал он начальнику штаба. — Нам надо кое-что решить... Я только что из Лучиновки, попутным самолетом связи. До вас, вероятно, еще не дошли сведения о том, что там происходит?
— Контратаки?
— Да.. И какие! Вот в чем интерес! Фашисты прямо с машин прут в бой. В дело вошел их резерв. А наши рвутся вперед, — он потянулся к карте и что-то поискал глазами. — Кожановский занял Ковалево, Жирносеки, и все это только вдоль дорог, ниточкой, а не широким фронтом. Может быть, следует продумать мероприятия, чтобы это было солидней, основательнее...
— Нам пока нечего опасаться... Сдерживать наступающих, отказываться от стремительного движения вперед ради создания широкого сплошного фронта — нет смысла. Может быть, как раз этого и хочется Гольвитцеру... А контратаки пока не страшны — перемелем... Тем более, что это скорее всего маневр. Ложная демонстрация, чтобы отвлечь наше внимание. Главный контрудар будет нам во фланг. Он еще придет! — Березин положил руку на карту, закрыв район к югу от большака. — Важно, чтобы Квашин успел подготовиться как следует.
— У Кожановского недооценивают пушечную артиллерию, — сообщил Бойченко. — Доходит до смешного: по отдельному пулемету вызывают огонь гаубиц, когда рядом идут батальонные, полковые и даже дивизионные пушки. Так не наберешься им снарядов. Такая же картина с малыми минометами! Ненужный пережог снарядов, которых у нас мало...
— Да, для мелких калибров расход боеприпасов у нас неограничен, а на крупные — жесткий лимит, — вмешался Семенов.
— Хорошо, — сказал Березин. — Так и запишите в приказе: использовать все виды оружия согласно их боевому назначению.
Семенов молча наклонил голову, черкнул для памяти в блокнот и спросил:
— А как же с заявкой на крупные калибры? Не подавать?
— Фронт велик, от моря до моря, и всем нужны крупные калибры. Обойдемся тем, что у нас имеется, — предложил Бойченко.
— Согласен, — кивнул Березин. — Дальше: у нас очень благоприятная обстановка. Оборонительная полоса противника прорвана, и сейчас бы сюда корпус-два... как смотрите? Мы бы сразу положили противника на обе лопатки. Как бы там ни было, а предложить это фронту мы обязаны. Возможно, он поддержит, а так... Контратаки мы, конечно, отобьем, перемелем живую силу, но и сами выдохнемся... — он побарабанил пальцами по столу и, прищурившись, задумчиво посмотрел перед собой, словно видел в пространстве будущее. — Будете писать приказ, потребуйте самым строжайшим образом закреплять за собой достигнутое.
— Есть! — сказал Семенов. — Шифровку во фронт я подготовлю. Надо, чтобы наш успех был подхвачен.
— Хотел бы я знать, что готовят гитлеровцы? — в раздумье проговорил Березин. Эта мысль одинаково тревожила всех троих. Они не сомневались, что противник еще не сделал решительного шага, чего-то выжидает и тем сдерживает те силы армии, которые могли бы быть использованы. А пока приходится держать их в резерве на случай непредвиденного оборота дела.