Выбрать главу

Вместе с Крутовым подошел еще один офицер и подал командиру полка какие-то бумаги. Подполковник недовольно отмахнулся от них.

— Где там артиллерия? — сурово спросил он. — Не видели?

— Торопился, не приметил, — сконфузился офицер.

— С безделицей торопитесь, а дело без внимания. Беда с вами, — проговорил подполковник, легко и быстро поворачиваясь в сторону Крутова.

— Офицер связи от Чернякова, — доложил Крутов, видя, что на него уставились колючие, цепкие глаза подполковника.

— Знаю, — буркнул Нагорный, — звонил Черняков!

Ни о чем больше не спрашивая, он снова уставился в белые, испещренные ударами мин и снарядов холмы, не обращая больше внимания ни на своего офицера, ни на Крутова.

«Беспокоит положение с переправой орудий, — догадался Крутов. — Разве сказать, что видел?»

— Ваша артиллерия еще в овраге, — не выдержал он. — Там переправой руководит высокий полковник со светлыми усиками.

Нагорный, не меняя своего положения, а только чуть скосив глаза, заинтересовался.

— Командующий артиллерией дивизии, — подсказал он.

— ... и среднего роста рыжеватый генерал...

— Квашин, — опять подсказал подполковник.

— ...десятка полтора орудий уже выкачены из оврага и находятся в пути. Впереди всех два полковых орудия.

— Расчеты усатые? — живо спросил Нагорный.

— Усатые, как один!

— Мои!

— На пути глубокий снег в лощинах, могут застрять еще раз.

— Мои орлы нигде не застрянут. Это же гвардия! — гордо сказал Нагорный.

— Дай бог, — усмехнулся Крутов и, желая уязвить загордившегося подполковника, добавил: — Только раньше, чем часика через два, они к вам все равно не доберутся.

— Ты, я вижу, глазастый парень, — весь подобрев, сказал Нагорный. — Но с обстановкой я тебя все равно знакомить не буду. Ты и сам увидишь все, что надо, а телефоном пользуйся в любое время.

— Спасибо, я постараюсь не мешать вам!

— Так вот, — обратился к своему офицеру Нагорный, — капитану нет никакого дела до наших орудий, но он видел все, что нужно. Наблюдательность военного человека. Вот и тебе нужно так же ко всему присматриваться, во все вникать.

— Учту, — пробормотал смущенный офицер.

— Для того и говорю. Твоя служба вся еще впереди, — сказал Нагорный и, опять удивительно легко повернувшись, прошел в блиндаж.

Крутов последовал за ним.

В блиндаже он осмотрелся. За небольшим столиком сидел Нагорный; против него, согнувшись у рации, настраивался на волну радист. Здесь же было полно офицеров, телефонистов, занятых каждый своим делом. Крутов прислушался к разговорам. Положение наступающих было тяжелое. Батальоны, оказавшись без поддержки, залегли в Бондарях по огородам. Разрывы тяжелых снарядов сотрясали блиндаж, и мелкий песок сыпался через накатник. Воспользовавшись тем, что Нагорный вышел, Крутов попросил телефониста соединить его с Черняковым.

— У него Савчук отстал, — сказал он, подразумевая под Савчуком, пушкарем-сослуживцем, артиллерию. Черняков понял намек.

— Смотри, от Нагорного ни на шаг, докладывай мне обо всем почаще, — сказал он Крутову.

Командир гвардейского полка приказал своим офицерам следовать за ним в Бондари, к батальонам, так как в Скиндеровку уже вышел Квашин. В Бондарях для Нагорного был найден большой блиндаж, оставленный немцами. В нем и разместился весь командный пункт Нагорного.

Остро встал вопрос: как поднять полк в атаку?

— Я говорил, не надо всю артиллерию сводить в огневые группы, — сказал майор-артиллерист. — Теперь у меня ничего нет!

— Задним умом мы все сильны. «Говорил, говорил», — передразнил его Нагорный. — Что-то я не помню, когда вы мне об этом докладывали. Враг засел в роще, надо атаковать, а с чем? Вот вопрос!

Он всей пятерней яростно поскреб затылок, сдвинув шапку на самые глаза.

— Квашин! — телефонист сунул трубку в руки Нагорному.

Разговор был большой и, видимо, неприятный для подполковника, так как, несмотря на молчание, лицо его приняло гневное выражение, а глаза засверкали из-под нахмуренных темных бровей. Люди в блиндаже притихли, насторожились.

— Под личную ответственность? — вдруг вскричал он. — Так дайте мне в руки мою артиллерию!..

Он еще что-то слушал, пытался возражать, потом в сердцах произнес:

— Хорошо, я атакую! Посмотрим, что из этого получится!