Медвежонок
Мое имя – Милли Феллер. Мне пятнадцать лет - так сказала мама. Я сижу, обняв плюшевого медведя. Он пахнет пылью и еще чем-то. Может быть, мамиными слезами. Они постоянно стоят в её глазах, даже сейчас, когда всё в прошлом.
Я сижу, обняв плюшевого медведя, в своей комнате. Меня зовут Милли Феллер. Мне пятнадцать лет.
Меня зовут Милли Феллер...
Меня зовут Шана Човински! Вот то, в чём я уверена до конца! Несколько лет назад мне было двенадцать, и я была самым счастливым ребёнком – в этом тоже нет сомнений. Фото на столе, где папа держит меня на плечах, а мама стоит рядом, обнимая его, и нежно смотрит на меня - живое тому подтверждение. Не узнаю девчонку в оранжевых шортах и зелёной майке, но чувствую: это и правда – я.
Папа говорит, что я не похожа на его лапочку Милли. Милли любила смеяться, громко появлялась в комнате, а если и затихала, то значит, выдумывала очередную шалость.
У меня нет ни сил, ни оснований спорить с ним и убеждать, что Милли и Шана – это я, замкнутая и дёрганная худая вытянувшаяся девушка. У меня нет ни родинки на щеке, ни разноцветных глаз, никакого другого отличительного знака. Но что страшнее всего – у меня нет памяти. Я обронила её где-то возле торгового центра. Должно быть, выжившая из ума бабулька крутит её сейчас в руках и играет в классики, напевая: «Я – Милли, мне двенадцать!»
Говорят, мне пятнадцать лет, а я щурюсь от яркого света подобно Дракуле, прожившему не одно столетие. Капающая из крана вода заставила вздрогнуть – сырые, холодные, как пальцы мертвеца, стены подвала тут же возникли перед глазами. Бедная мама, она изо всех сил делает вид, что не замечает этих моих странностей, а сама втягивает тонкую шею в объемный воротник свитера каждый раз, когда я выкидываю очередной фокус.
Не могу привыкнуть к любопытным взглядам соседей. Ни с кем не хочется контактировать. Бабуля у центра, ты случайно не прихватила там и приветливость Милли, которую все ставят мне в пример? Боюсь, мне никогда не удастся стать той самой Милли. Стать собой. Собственно, из-за неудобных вопросов знакомых меня сейчас и держат дома. А скорее всего, опасаясь потерять, как тогда.
Выходной день. Большой город. Люди снуют туда-сюда, толкаясь локтями в общей суматохе. Веселушка Милли подпрыгивает, чтобы не упасть, и застёгивает башмачок на ноге. Её родители рьяно спорят из-за предстоящего семейного праздника. Так увлечённо, что не замечают, как Милли хватает какой-то мужчина и убегает в противоположенную сторону, зажав ей рот. Или набросив мешок на голову. Или заманив какой-то интересной игрушкой. По словам моих родителей, они совершенно не заметили, как потеряли меня из виду. А я помню только лишь красный башмачок с застёжкой в виде бабочки, и какой он был надоедливый – не успеешь вволю набегаться – он снова расстёгивается и трёт ногу.
Знаете, как человек может сохранить рассудок, находясь в замкнутом помещении несколько лет? – Книги. В основном религиозного толка. Но среди них была и классика. Возможно, поэтому моя речь несколько изменилась, а отец не узнаёт меня.
Мне повезло вдвойне. Кроме книг выручало и общение с «сокамерником» Тедом. Он был ненамного старше, с огромными глазами, как у лемура.
Нам удалось спастись. Надеюсь, Тед спасся в большей степени, чем я, и его папа не собирается проводить генетическую экспертизу. Не смотрит на него как на дворняжку, которую подобрали с улицы и кормят из жалости. Не обходят брезгливо стороной.
Знаете, что у каждой игрушки есть свой запах? Мишка раньше пахнул карамелькой. Счастьем. А сейчас - только пылью. И мамиными слезами.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов