— Выкручивалка ещё не выросла, — пробурчал Баркс, но, тем не менее, посмотрел на вождя. — Глупо отпускать его без пояснений. Как бы бед не наворотил.
— Глупо…, - повторил Ингар, витая мыслям где-то в другом месте. — Глупо было принимать дар. Лучше умереть, чем попасть в долги к Гадюкам. Хорошо! Что случилось — уже не исправить. Оставьте нас!
Пятеро высохших стариков, числившихся советниками вождя, поклонились и удалились прочь. По тому, как быстро они это сделали, не оставалось сомнений — побежали всем докладывать, что собственными глазами видели шестого претендента на престол. Ингар проводил их тяжёлым взглядом и вздохнул — руки давно чесались выгнать взашей эту немощь, но клан не поймёт. Советники всегда стояли подле вождя.
— О том, почему между кланами Гадюки и Бурого Медведя издревле идёт война, ты почитаешь в архивах, сейчас на это тратить время не будем. Вкратце скажу, что три сотни лет назад мы стояли у трона, являясь правой рукой клана Львов. Пришли Гадюки и с тех пор о Львах никто не помнит. Как и о нас. Тех, кому посчастливилось остаться в живых после резни, сослали сюда, лишив всех привилегий. Официально клан Бурого Медведя является изгоем. Если бы не руда, с нами вообще никто бы дел не имел. Эта информация о том, какое место в общей иерархии мира мы занимаем и к чему ты должен быть готов.
Ингар замолчал, подбирая слова, а у меня кусочки мозаики начали складываться в общий узор. Понимая, что навлекаю на себя беду, я всё же уточнил:
— Поэтому у нас нет самоходных устройств? Нам их просто не продают?
— Личное распоряжение третьего Императора клана Гадюк, — подтвердил Баркс глухим голосом. — Изделия, носящие клеймо клана Паука, запрещено продавать, сдавать в аренду или дарить клану Бурого Медведя любому члену не императорской семьи. Это закон существует уже полторы сотни лет. Ровно на столько мы отстаём в развитии от всего мира.
— Хорошо, мы изгои. Но раз так, то за полторы сотни лет о нас вообще забыть должны, тем более Гадюки. Мы должны спокойно жить в своей глуши и тихонько развиваться. Откуда Ландо тебя знает?
— Расскажешь? Или мне доверишь? — Баркс посмотрел на Ингара. Вождь тяжело вздохнул и продолжил рассказ:
— Закон Империи гласит, что обучением отпрысков занимается каждый клан самолично, за исключением случаев, когда тот получает доступ к мане. Таких отправляют в учебные заведения, где пять лет учат общаться с духами-хранителями и пользоваться своими способностями. Мне… Я оказался единственным среди пяти детей своего отца, кто получил клеймо. В шестнадцать, сразу после инициации, отец накопил денег и отправил меня в столицу. Прямиком в Академию при императорском дворце. Противостоять этому древнему правилу не может даже Император. Духи-хранители взбунтуются.
Вновь пауза, что позволила мне вклиниться с вопросом.
— Что такое клеймо? О нем говорил боец Гадюк, когда исследовал убитого охотника. О чём речь?
— Об этом, — едва ли не впервые за всё время нашего знакомства Баркс не стал отнекиваться и искать причину, почему он не собирается отвечать на мой вопрос. Старик снял куртку и закатал рукав рубахи. У меня непроизвольно взлетели брови — на плече шамана горели яркие красные цифры: 10/25.
— Первая цифра — сила магии. Вторая — максимальный уровень доступной мне маны. Тотем дарует нам способности, но берёт за их использование плату, причём за каждую способность своя цена. «Дубовая кожа», например, стоит одну ману, «Мощный удар» уже три. Эти цифры появляются после инициации и изменить их практически невозможно. Во всяком случае — не с нашими ресурсами. Восстанавливается мана сама за какой-то промежуток времени, или подпиткой от силового камня.
— Получается, сила магии — это коэффициент, усиливающий действие способностей? — догадался я. — Ты сильнее в десять раз, чем погибший охотник?
— Мозги у тебя есть, это хорошо, — кивнул Баркс и вернул одежду на место. — Эти цифры — страшная тайна. Если тотем дарует тебе ману, никому и никогда их не говори. Даже Ингару или мне. Я стар, мне уже не страшно открыться. Внук, не тяни волка за яйца. Мне нужно его ещё готовить к жизни в больном мире. Как-то этот момент мы упустили.
— Все пять лет я учился в одном классе с Ландо Сликом. На пятом курсе мы поцапались, и я его едва не прибил. Состоялся суд, Ландо требовал извести наш род окончательно, но его отец решил иначе. Меня одарили …
Ингар непроизвольно бросил взгляд на соседнюю дверь. Меня туда не пускали, но я уже знал — там находится сокровищница клана, а хлипкая на вид преграда способна выдержать удар разъярённого медведя.