— Ему на вид всего тридцать-тридцать пять, — опешил я. — Тебе же…
Ингар грустно ухмыльнулся.
— Мне пятьдесят пять. Столько же, сколько и Ландо. Закон гласит, что от дара члена императорской семьи нельзя отказаться. Наказание — смерть. Тот же закон гласит, что ценность дара должна быть соразмерна статусу одариваемого. Мне были дарованы рудники — раньше они принадлежали империи. Наш тотем удовлетворился таким подарком и обязал меня служить Императору до конца жизни. Тебе даровали стреломёт — запрещённое для нашего клана оружие. Но Ландо имеет на право на такое нарушение. Твоё счастье, что тебе ещё нет шестнадцати — из-за стреломёта тотем мог отправить тебя на службу лет на десять, не меньше. Но инициация смоет все обязательства. Ландо это знает, и это меня бесит. Я не понимаю, зачем он поступил таким образом. Почему не подождал. Он явно не забыл, как тридцать лет назад я возил его мордой по грязи. Зуб даю — хочет отомстить, но уже через тебя. Так что тебе придётся несладко и ничего с этим поделать я не могу. Закон суров, но это закон.
Признаться, такого я не ожидал. Если то, что рассказал Ингар, правда, то Император моего прошлого мира был и не таким плохим существом. Выдумать закон, обязывающий любого человека срываться с родных мест и бежать на службу — это нужно изощренное чувство наглости. Но куда хуже то, что кланы безоговорочно этому подчинились. Откуда такое раболепие?
— С этим законом не всё так просто, — шаман решил пояснить, явно заметив моё замешательство. — Если тотем решит, что дар не соответствует статусу одариваемого, то член императорской семьи получает наказание. Начиная от штрафа и закрытия способностей, до смерти. За последние пятьдесят лет духи-хранители убили десять Гадюк, решивших, что они выше закона. Так что правом призвать на службу пользуются нечасто. Дорогое это удовольствие, даже для императорской семьи.
— А каким образом Ландо очутился в нашем доме?
— Путевой камень, — Баркс указал на плиту в центре зала. Я замечал её и раньше, но не придавал внимания. — Каждый клан, когда закладывает основу своего дворца, обязан вставить в главный зал путевой камень. У членов императорской семьи имеется устройство, позволяющее путешествовать по таким камням за считанные секунды. Если добавить к этому ещё и способность их тотема «Скрытие», позволяющее бесследно растворяться в тенях, можно смело думать о том, что шпионы Гадюк присутствуют на совещаниях всех кланов. Мало кто уже об этом помнит — новых кланов давно нет, но те, кто сам стоял рядом с троном… Эх. Больше всего бесит в изгнании то, что нам даже нормальный водопровод нельзя сделать. Приходится по старинке — вёдрами.
— Зато это закаляет наш дух, — отрезал Ингар. — Довольно думать о том, чего никогда не будет. Наша задача выжить и дать детям образование. Этим мы и займёмся. Ждите здесь, я сейчас приду.
Ингар отправился в сокровищницу, а я по-иному посмотрел на странный камень в центре зала. Получается, что в этом мире есть телепортация, пусть и достаточно урезанная, привязанная к конкретному месту. Это открывает широкие горизонты для тех, кто владеет магией. Главное вспомнить, как этим всем пользоваться, потому что память меня подводит. Экспресс анализ путевого камня не принёс ясности в принцип работы — никаких силовых линий, тайных ниш под магические булыжники, или каких-либо подпиток. Вообще ничего. Просто кусок камня.
Вернулся Ингар и протянул мне небольшой блокнот.
— Чековая книжка. Завтра я съезжу в город, распоряжусь, чтобы на твой счёт перевели двадцать тысяч кредитов. Этого хватит, чтобы снять купить себе нормальную одежду и то, что нужно студентам. Через одиннадцать месяцев тебя должны отпустить, так что не трать понапрасну на всякие безделушки. А то я знаю — как только молодёжь дорывается до города, у них мозги сносит от вседозволенности. Лег Ондо… Сын. Тебе предстоит тяжёлое испытание. Надеюсь, ты выдержишь его с честью и вернёшься домой живым. Баркс, готовь его к походу. Времени почти не осталось.
— Я вернусь… отец. Бурые Медведи не пожалеют, что я являюсь частью их семьи, — заверил я и пожал крепкую руку Ингара. Впервые с момента моего появления в этом мире вождь назвал меня сыном, а я его отцом. Это могло ничего не значить, а могло значить вообще всё.
Старый шаман уволок меня в своё логово и вокруг меня забегала целая толпа женщин. Меня измеряли, стригли, брили, заглядывали в зубы. Принесли одежду и мои брови вновь устремились вверх — я и не подозревал, что у нас в клане есть такая ценность. В моих грубых, покрытых мозолями ладонях оказалась практически невесомая рубашка, сотканная из такого гладкого материала, что она с лёгкостью выскальзывала прочь. Я непреднамеренно сжал это белое чудо и ужаснулся, ожидая если не затяжки, то некрасивые складки. Каково было моё удивление, когда рубашка осталась идеально выглаженной и целой. Старшая женщина цыкнула на хихикающих девочек и пояснила: