Я покосилась на бедную Леру, она сидела ни жива ни мертва. На девочке не было лица, и тогда я решила прийти ей на помощь.
— Евгений Иванович, это моя идея! — начала я было выгораживать Казаринову, но Лерино благородство не знало пределов.
— Не надо, Ирина Анатольевна! — звонким от волнения голосом перебила она меня. — Евгений Иванович, это я нашла Арутюнову. Но не могла даже предположить, что все так получится…
— А почему не проверили ее? Ведь это же… — Кошелев умолк, пытаясь подобрать нужное слово, но, так и не найдя его, досадливо махнул рукой. — Нас ведь смотрят миллионы, не побоюсь этого слова, миллионы телезрителей. А вы им вместо приличного человека, популярного и порядочного, подсовываете черт знает кого! — голос шефа уже грохотал под сводами кабинета. Испуганная его секретарша Анастасия, приоткрыв дверь, заглянула в кабинет узнать, не случилось ли чего. — Откуда, я вас спрашиваю, взялась эта уголовница?!
— Евгений Иванович, уверена, что это просто недоразумение… — попыталась вставить я, но Кошелев вовсю разошелся и уже ничего не слышал.
— Что теперь подумают наши зрители? Что будет с рейтингом передачи?! Ты подумала, Лебедева? — Я молча сидела, больше не пытаясь вставить и слово. — Какое недоразумение? О чем вы говорите? Ее взяли с поличным на месте совершенного преступления. Она убила человека, налицо все доказательства ее вины. А вы — недоразумение! Черт побери! «Женское счастье» теперь станет притчей во языцех. Нас начнут склонять все, кому не лень… — Кошелев так разволновался, что не смог усидеть на месте, поднялся со стула и принялся расхаживать по кабинету, скрестив руки за спиной. — Лебедева, что думаешь делать? Как спасать передачу?
— Не знаю, Евгений Иванович… Может быть, дать опровержение?.. — сама не знаю как предложила я.
— Опровержение чего, Лебедева?! — Кошелев остановился напротив меня, испепеляя взглядом. — Опровержение того, что Арутюнова убила человека? Или что она порядочная и честная?
— Евгений Иванович, я уверена, что мы обязательно найдем выход из сложившегося затруднительного положения, — вступилась за меня Галина Сергеевна.
— О боже! — стонал Кошелев. — Теперь газетчики замучают… Лебедева, никаких комментариев по поводу случившегося никому не давать! — приказал шеф. — Направлять со всеми вопросами ко мне лично. Никому никаких интервью! Ясно? — напоследок рявкнул он.
— Ясно, ясно, Евгений Иванович, — примирительным тоном произнесла Моршакова и подтолкнула меня в бок — дескать, вставай и иди, я сама с ним договорюсь.
Я осторожно поднялась со стула и бросила взгляд на Леру. Она сидела бледная, не двигаясь с места. Я взяла ее за руку и вывела из кабинета Кошелева, оставив его наедине с Галиной Сергеевной. Пусть она сама попытается как-нибудь все уладить. Ведь в конце концов мы же не виноваты, что Арутюнова оказалась такой… При чем здесь я и моя передача?
— Пойдем посидим, попьем чайку, успокоимся, подумаем, что делать, — взяла я за руку Леру. — А Галина Сергеевна пока поговорит с шефом.
Наш режиссер Галина Сергеевна Моршакова когда-то, в начале своей карьеры, работала с Кошелевым, поэтому между ними были теплые, доверительные отношения. Обычно, если шеф начинал наступать на нас по какому-нибудь поводу, улаживание дела всегда брала на себя Галина Сергеевна. И на этот раз, почувствовав, что вопрос далеко не прост, решила попытаться все уладить и успокоить шефа.
Мы с Лерой вернулись в кабинет, она тут же принялась готовить крепкий кофе для нас с Галиной Сергеевной, а себе налила прохладной минералки и стала размешивать ее ложкой, чтобы вышли газы. Лера молчала, вид у нее был подавленный, и я попыталась подбодрить девушку:
— Уверена, что такая милая женщина, как Анжела, не может оказаться хладнокровным убийцей. Ни за что в это не поверю! Не может человек так искусно притворяться порядочным, являясь на самом деле сволочью.
— У меня просто в голове не укладывается, — тихо проговорила Лера. — Как же так может быть?.. Не могу в это поверить! Я была просто сражена ее обаянием… Я думала, что она такая… такая… Это ведь я собрала на нее материал, я предложила вам пригласить Анжелу в качестве очередной героини нашей передачи. А теперь получилось, что я оказала вам медвежью услугу… Подставила… — Лера едва не плакала. Мне было так жаль бедную девочку, она всегда работала больше всех. Любое дело, которое требовало максимальной отдачи, энергии, времени и ума, можно было с легкостью поручать Лере: она всегда справлялась с порученным, все делала лучше, чем кто бы то ни было. Теперь же на нее жалко было смотреть.