Медведь распахнул тяжёлый кожух: жар разгорячённого тела грозил сжечь его в плотной одёже. Рубаха взмокла по вороту. Ветер лизнул влажную шею, когда кожух сполз с плеч. Ведана укрылась в сенях. Медведь ввалился следом — и только по быстрому, громкому дыханию отыскал её в темноте прохладной клетушки. Поймал, схватив неведомо за что. Мягкая, горячая сквозь две рубахи, она дёрнулась прочь, но замерла, как его пальцы вонзились крепче ей под рёбра. Тонкие, словно птичьи. Кажется, кожа одна только укрывает их.
— Не беги, — выдохнул он. — Не беги, загнала уж.
— Молодой такой, а загнала, — с укором, сбивчиво проговорила она в ответ.
Он ткнулся ртом в её пахнущую морозным ветром шею — на ощупь. Содрал с плеч кожух — и тот с громким шорохом сполз по стене, куда успела прибиться волхва, и осел на земляном мёрзлом полу неподвижной шкурой. Медведь стряхнул и свою одёжу с рук — и тут же вновь сомкнул их на талии добычи, слепо шаря губами по её скуле, подбородку. Пока не наткнулся наконец на жаркое дыхание.
— Постой… — прошептала она почти ему в горло, всё же ловя его губы своими, позволяя толкаться языком в манящую влагу её рта. — Постой. Постой…
Неведомо, зачем она пыталась его остановить. Знала ведь наверняка, что не сумеет. Да и не хотела тоже. Её тонкие ладошки то обхватывали его лицо, то ложились на плечи, поглаживая, сминая, ноготки вдирались даже сквозь ткань в кожу, доставая, кажется, до самых мышц, прогоняя дрожь нетерпения по телу.
— Ведана, — протяжно простонал Медведь, с неимоверным пылом прижимая её к себе, чувствуя, как ноет в паху.
Проклятье, что ж это такое творится? Неужто память о Младе всё ж ещё говорит в теле? Обман, наваждение, о котором после пожалеешь? Но ведь сейчас в руках Медведя была не она. Он ощущал это так остро: не её тело, налитое крепостью мышц. Не её запах: стали и кожи. Под ладонями гибкий стан, узкая спина и чуть угловатые плечи. Медведь скользнул с них вниз, чуть надавливая, ещё не сминая в полную силу, пусть и хотелось до зуда. Легонько сжал пальцами сквозь ткань затвердевшие вершинки груди, потянул осторожно. Ведана вздрогнула слегка, выдохнула рвано — и полустон её сладким всплеском отозвался внутри, метнулся по телу горячей золой.
Медведь объял ладонями её талию и вскинул над полом, вдавливая спиной в стену избы. Стройные лодыжки тут же сомкнулись на его бёдрах. Задрался подол, оголяя колени, и Медведь, зацепив пальцами, дёрнул вниз плотный вязаный иглой чулок, неимоверно сильно желая немедленно коснуться обнажённой кожи. Обвёл ягодицы, гладкие, как ариванский шёлк и такие же прохладные. Толкнулся вперёд, вжимая между её ног напряжённую, скрытую только портами плоть.
— Не здесь, — ещё оставаясь на грани разума, чуть охладила его Ведана.
Он отшагнул от стены, удерживая её в руках, и, едва сумев зацепить дверь, чтобы открыть, протиснулся в избу.
Глава 8
Пока Медведь нёс Ведану внутрь, она, пытаясь объять руками его необъятные плечи, скользила губами по могучей шее: за всю ночь не зацелуешь. А так хотелось, так страшно хотелось всего его. Крепкие пальцы почти до боли стискивали бёдра, Ведана чувствовала себя летящим по ветру листком — до того легко было, словно и правда ничего она не весила. Тихо шумел воздух в огромной груди старосты, теснящей её собственную грудь, жаркое дыхание проносилось по виску вместе с шёпотом:
— Сейчас… Сейчас.
Медведь сел на лавку и опустил Ведану на себя верхом. Она прижалась до боли к его паху, наслаждаясь налитой твёрдостью его желания. Он желал её, именно её — теперь она в том и не сомневалась. Медведь поймал губами губы Веданы, заполнил, кажется, всю до горла языком. Она оттолкнула его руки, что бестолково, слишком торопливо возились с застёжкой ворота верхней рубахи. Справилась сама, и быстро избавилась от шерстяной верхницы, бросив её незнамо куда. И тут же большие, словно две чары, ладони накрыли ноющую, тяжёлую грудь.
— Какая ты красивая, — шепнул Медведь, то мягко вбирая в рот и прикусывая нижнюю губу Веданы, то отпуская. — Тонкая. Сломать боюсь.
— Не бойся, — она улыбнулась, шаря пальцами по его поясу, злясь тихонько, что он будто бы на слишком хитрый узел завязан. — Меня многое поломать не сумело. А уж ты и подавно не сможешь.
Он проурчал что-то неразборчиво. Ведана ахнула, как смял ягодицы её через ткань, загрёб горстями почти всю целиком — почудилось. Тонкая полоска пояса отлетела вслед за верхницей, а там и рубахи обе. И всё это время они с Медведем только ненадолго разрывали поцелуй. И в голове вначале плыло пьяно, хоть ни капли медовухи или пива Ведана и не выпила сегодня. А теперь вот колотилось что-то в висках, словно молоточки горячие. Раскаляли её, точно на наковальне, заставляя ёрзать по налитому силой естеству Медведя. И хохотать хотелось от какого-то безумного восхищения и предвкушения, что переполняло её, словно реку в паводок.