Капитан Элиас, до этого лежавший на полу и молча наблюдавший за происходящим, оправился от шока, поднялся и заговорил. Он так напился, что даже чуть меньше стал бояться Мефистона.
— Древние? — невнятно пробормотал он. — Нам нужно вернуться в казармы!
Властелин Смерти прижал рукоять силового меча к груди капитана. Металл замерцал психическим маревом — Элиас ахнул, когда космодесантник придавил его к стене.
— Древние никогда не отличались логикой действий, — вставила Луренс. — Они дестабилизировали туннели, но все атаки были случайными. Они не стали бы…
— Ты безмозглая дура! — плюнул Элиас. — Ты всех нас загонишь в могилу.
Мефистону захотелось обезглавить пьяного мерзавца, но он колебался, желая сперва посмотреть, как отреагирует сержант. Годами накапливаемый ею гнев должен был вот-вот выплеснуться наружу в форме какой-нибудь обличительной тирады.
Еще один грохочущий взрыв сотряс туннель. Каменное крошево и пыль взметнулись в воздух, и вагон отъехал назад — люди попадали с ног.
На этот раз Мефистон был готов. Когда раздался взрыв, библиарий отошел от Элиаса и воздел руку. На его ладони вспыхнули руны, и камни замерли в воздухе всего в нескольких сантиметрах от лица Властелина Смерти. Затем, произнеся несколько непонятных слов, он отбросил обломки назад.
Автомотриса накренилась, и солдаты свалились в кучу. Когда воздух очистился, они, кашляя и отплевываясь, поднялись на ноги.
— В этот раз было ближе, — заметил Рацел, поднимая свой силовой меч и объединяя усилия с Мефистоном. Таинственные знаки начали пульсировать вдоль древних клинков, и с их помощью библиарии расчистили пространство.
— Нужно выдвигаться, — бросил Мефистон. — Я должен добраться до Инфернума прежде, чем весь комплекс рухнет, — Сабиняне, может быть, и мертвы, — добавил он, поворачиваясь к Рацелу, — но наши братья — нет. Откопай их, пока я прокладываю путь вперед.
Рацел опустился на колени перед задней стеной пещерообразной полости и приложил эфес меча к голове. Затем он достал из-под мантии пузырек с красной жидкостью и швырнул его в стену. Жидкость растеклась блестящей сеткой из линий и рун. Далее библиарий достал из-за пояса книгу в серебряной обложке и прочел оттуда одно-единственное слово на давно забытом ваалитском языке. Из его меча тут же вырвалось пламя и зажгло символы, вырисовывающиеся на стене, после чего те завращались и засияли ярче. Уже через несколько секунд знаки кружились так быстро, что их невозможно было разобрать, а воздух потрескивал от искр эфирной энергии, ссыпающихся на одежду и бороду эпистолярия. Тогда Рацел произнес второе слово, и еще один взрыв сотряс помещение. Вращающийся диск света рванулся прочь и пробурил в земле проход, охваченный химическим сиянием скал.
Люди поднялись на ноги и с немым благоговением уставились на дыру, проделанную Рацелом. Затем они повернулись и посмотрели на Мефистона с тем же ошеломленным выражением. Вокс-сеть все еще была открыта, но крики их товарищей уже прекратились.
Мефистон взглянул на Луренс. Ее губы беззвучно шевелились. Она кашлянула и вытерла губы.
— Мы почти у главных ворот. Они примерно в восьмистах метрах у нас над головами. Если мы продолжим… — Она запнулась и кивнула на туннель, который прожег Рацел. — Так вы собираетесь?..
Библиарий кивнул.
— Если мы продолжим в текущем темпе, — повторила сержант, — то доберемся до служебных каналов в восточной части Инфернума. Крепость находится под нижними уровнями, но верхние также охраняются. Единственное, я не знаю, как далеко мы сможем уйти без…
Помещение снова задрожало, причем настолько мощно, что Луренс и других солдат швырнуло через весь вагон, и даже Мефистон пошатнулся, подняв руку, чтобы справиться с толчком посредством силы разума. Старший библиарий склонил голову, и психическое пламя пробежало по его латам. После он снял шлем и опустился на колени рядом с убитым солдатом, лежащим в темной луже крови. Пока гвардейцы в ужасе и замешательстве наблюдали за ним, Мефистон провел пальцем по запекшейся крови и, приложив его к губам, закрыл глаза, как только жизненная влага хлынула в его тело.
Генетическое проклятие завыло в его душе, будто зверь, посаженный на цепь, и Властелина Смерти затрясло от гнева. Тем не менее Мефистон без труда справился с древней лихорадкой. Его нынешнее проклятие имело иной характер.
Заряд энергии побежал по венам, и в воздухе перед ним сложились мерцающие слова. Мефистону даже не требовалось видеть перед собой книгу: каждая строчка «Пресыщенной косы» прочно засела у него в голове. С легкостью зачитывая оттуда нужные места, он претворял заклинания в жизнь незаметными поворотами меча. Затем кончиком Витаруса он начертил в воздухе круг, и символы вспыхнули ярче и завращались. Старший библиарий прошептал архаичное слово на ваальском наречии, и диск света врезался в стену, осыпав моторные вагоны камнями.