– Здравствуй, курочка,– впился мне в ухо вкрадчивый голос Марка.– Должок за тобой. Помнишь?
Я моргнула и представила, что сейчас из унитаза вылезет зеленая когтистая рука с и мерзко погрозит мне искореженным пальцем. Сглотнула липкую слюну и помотала головой, гоня морок.
– Не молчи, куколка, я же слышу как ты там пыхтишь в трубку.
– У меня нет денег,– собрав в кулак все силы сказала я.
– Мне они и не нужны. Достаточно будет маленькой услуги. Ты выйдешь замуж.
Всего-то? Я должна выйти замуж. Ха, подумаешь. Это же не больно, и вообще… Надо и помучиться то будет месяцок. Фиктивно. Делов то. Но почему мне так отвратительно гадко на душе? Я ведь абсолютно не умею врать и притворяться. А Марк сказал, что мне придется изображать горячую любовь и огненную страсть к человеку, которого я совсем не знаю. А вдруг он маньяк людоед? Господи. За что? Все в один день. И я даже не представляю, что мне теперь делать со всем идиотизмом, происходящим в моей бестолковой жизни.
Я уставилась на разложенные по раковине тесты, горящие миллионами бордовых полосок, от которых зарябило в глазах, привалилась спиной к смывному бачку и тонко заскулила. Не могут же все эти полосочки быть бракованными? Хотя. Если партия. То… Что я несу? Я принесла в подоле, как и предсказывала моя прозорливая тетушка. И что мне теперь делать с этим? Конечно я не буду рожать. Не буду и точка. Обрекать еще не родившееся существо на такое существование просто кощунственно. Я неудачница. С красным дипломом университета, который можно использовать только вместо подставки под чашку, и никому не нужной профессией, сосватанной мне "любящей" тетушкой. Ну да, выучиться на библиотекаря она меня буквально принудила прикрываясь заботой о моем будущем, потому что конкурс на место был очень низким. «Будешь сидеть в тепле и деньги получать» – припечатала любящая родственница в ответ на мои возражения, что золотая медалистка школы может и получше устроиться, а потом схватилась за сердце и я не смогла перечить умирающей. На самом деле, теперь я понимаю, что ей так было проще и дешевле. И кому я теперь нужна с таким высшим образованием? Ну какой мне ребенок, я Пубусика то не могу прокормить? От осознания своей немощи я обвалилась на унитаз и зарыдала в голос, это стало становиться традицией уже. Унитазные страдания, блин.
– Пусти,– заколотилась в дверь Олеська, явно намереваясь снести с петель хлипкую филенку.– Ты живая, Машка?
Я с трудом доползла до двери и отщелкнула щеколду, как раз в тот момент, когда моя подруга, словно кунг – фу панда, с разбегу пыталась выбить мешающее ей препятствие. Леська с воем пронеслась мимо меня и врезалась в раковину, которая громко треснув, тут же отвалилась от стены и разлетелась на куски. Полосатые полоски красиво закружились в воздухе, похожие на «вертолетики» летящие с кленов.
– Машка, боже,– прикрыла ладошкой рот Леська, глядя на парящее великолепие,– ты станешь мамой.
–Я, кажется выхожу замуж, – всхлипнула я, с вожделением людоеда племени мумба – юмба глядя на кусок апельсинового мыла, валяющегося среди осколков сантехники. Сейчас бы я его с удовольствием облизала. – Ну, или схожу с ума.
– За Муромцева? – вылупила глазища Лисюнька.– Ты что ему скажешь?
– Лесь, не неси чушь. Конечно я не пойду к мужику, с которым случайно переспала. Он просто меня пошлет на три веселых буквы. Кто я, а кто он? Просто фиктивно выйду замуж, Марк мне спишет долг. А ребенок… Его не будет, – чувствуя приближение истерики выпалила я.
– Что ты несешь? Это от токсикоза бред? Или… Подожди, Марк? Замуж, за кого? При чем тут Марк. Во что ты вляпалась?
– А вот сейчас и узнаем,– нервно хихикнула я, услышав звонок в дверь, прозвучавший в тишине маленькой квартирки, словно поминальный колокол. Показалось, что под моими ногами закачался пол и загорелась земля. С трудом передвигая конечностями я пошла навстречу своей планиде.
– Я сама открою. Гляну, что за ухаря к нам занесло, – рявкнула Леська, видящая мое состояние, словно дельфийский оракул. Она умеет отличать все оттенки моего страха, такая у нее суперспособность. Обычно за это я на нее жутко злюсь. Ну кому приятно, когда тебя читают, будто затертую до дыр книгу, которую знают наизусть? Но сегодня я была ей безмерно благодарна. Этот армагедонский день из меня высосал остатки сил и здравого разума. Я засеменила за подругой, но почувствовала, что больше не вывожу и обвалилась на пуфик, стоящий в темном углу маленькой прихожей.