Я открыла пакетик с собачьим лакомством и выключилась из реальности. Леська была права, я совершаю невероятную глупость, согласившись на авантюру. Но выхода то у меня нет. А еще меня беспокоит чувство странного дежавю. Я почти уверена, что уже встречалась с этим наглым, злым и беспринципным мерзавцем. Слышала голос, которым он вчера меня назвал жирной коровой. Но не могу вспомнить где. Словно заколдованны о нем воспоминания, закрыты на замок. И меня это страшно пугает.
– Эй, невеста без места? – раздраженный голос Глафиры вывел меня из состояния психологической комы. Я уставилась на пустой пакетик от собачьих снеков в своих пальцах, посмотрела на Пубусика, трясущегося от ярости, потом на тетку.
– Это что? – икнула, увидев набитый до верху пакет, стоящий рядом со стулом, на котором я медитировала судя по часам целых сорок минут.
– Гостинцы. С пустыми руками же не придешь. А так, может люди порадуются.
Я застонала. В сумке точно лежит какое-нибудь старье, которое Глафире жалко выкинуть. Но и держать дома хлам она не любит. Обычно это просроченные консервы, крупа купленная еще при царе горохе, какие – то отколотые вазочки и прочая дребедень. Вот уж Ромашка обрадуется. Я хихикнула, представив брезгливую мину на физиономии "жениха"
– И не закатывай глаза. В хозяйстве все сгодится. Бери баул и пошли. Я даже машину вызвала. И бога ради, чем от тебя так воняет? – принюхалась Глаша.
– Печеньем,– почти не соврала я.
Может быть где – то моя тетушка и не неправа. В случае с такси, наверняка. Я думала, что поездка в шарабане гремящем шансоном не закончится никогда. Голова кружилась, тошнило, собачьи крекеры лежали в животе кучей камней. Пубусик обморочно чихал, слушая исповедь шофера о неблагодарности детей, сучьей натуре мегеры жены и падле теще. Глафира, как ни странно, соглашалась с лысым дядькой, плешь которого покрывали бисеринки нервного пота и очень бодро поддерживала душещипательный разговор. А мне казалось, что меня жарят в машинном масле черти.
Поэтому я едва не сплясала нижний брейк, когда адский лимузин начал снижать ход. Открыла глаза, посмотрела в затонированное изодранное окно и едва не заорала от ужаса. Но не смогла. Горло сдавило, будто удавкой.
–Прибыли,– уважительно хмыкнул дядька, любуясь шикарным особняком.– Слушайте, крутая хибара. Ваша девка то нехилого бобра похоже захомутала. Вот вам и «не хватает с неба звезд». В тихом омуте…
– Ой. Да бросьте,– голос тетушки звучал сейчас не так уверенно.– Скорее всего ее жених сын прислуги. Конюха какого – нибудь. Да ведь. Машка? Ну кто на нее позарится то. Если только слепой какой-нибудь олигарх. Но я от таких не слышала.
– Очень на это надеюсь,– прохрипела я, собрав последние силы. Дверца с моей стороны вдруг распахнулась и я кубарем вывалилась на божий свет, прямо в руки огромного амбала, наряженного в ливрею дворецкого, судя по всему.
– Хозяин приказал расплатиться с таксистом,– отрапортовал служащий, аккуратно ставя меня на негнущиеся ноги. Невозможно. Так не бывает. Я уставилась на вход в чертоги нижнего мира, не видя ничего вокруг.– Мадам, вас ждут, и уже давно, между прочим. Ужин был накрыт к шести. Роман Викторович нервничает. Хозяин не любит, когда опаздывают.
– Я не пойду,– с быстротой белки я нырнула в недра воняющего бензином монстра, понимая уже, что спастись не удастся. Что позора не избежать. Глупый Роман выбрал самую неподходящую кандидатуру для обмана своего отца. Сейчас нам с Глашей и Пубусиком просто дадут такого позорного пендаля, что мы будем кубарем лететь до города без остановок.
–Семен, что тут происходит? – прогремел в вакууме моего кошмара шикарный бархат, присыпанный песком, от которого внизу живота у меня все сжалось в тугой узел. Господи, вот бы сейчас провалиться сквозь землю. Милый Боженька, умоляю…
*****
– Мадам не желает покидать транспортное средство,– пробухтел Семен, застыв возле распахнутой дверцы такси, вокруг которого нарезал круги панически настроенный шофер. Только что не рвал с лысины последние оставшиеся волосенки, похожие на антенки. Странная тетка, одетая как на бал у какого –нибудь занюханного банкрота – барона, в вязаную накрахмаленную ажурную шляпку и кружевные перчатки, стояла посреди всей этой вакханалии, словно проглотила аршин, прижав к себе странный баул и громко взывала к совести какой – то Марии. Под ногами честной компании вертелось мелкое существо, похожее на крысу и лениво потявкивало.
Муромцев почувствовал, как мигрень начала ковырять его мозг ржавой вилкой. И где интересно Ромка? Это ведь его шапито приехало и теперь выдавало номер за номером. Сема в ливрее сейчас уже не казался таким идиотом, в сравнении с прибывшими гостями.