Мария
– Я не вижу беременности, хотя судя по результатам анализов она должна быть, – женщина – врач кинула мне на живот одноразовую салфетку, и я судорожно начала счищать с кожи противный липкий гель. Если бы можно было, я бы сплясала сейчас нижний брейк, прямо на неудобной кушетке. Но под взглядами Муромцевых, застывших у моего бренного тела не решилась столь бурно проявлять радость от того, что не стану матерью.– Девушке нужно снять стресс. И еще, я бы провела транс вагинальное УЗИ, для полной уверенности.
– И что вам мешает? – поинтересовался похожий на каменную глыбу, отколовшуюся от скалы, Виктор Романович. – Приступайте. Или нужно мое письменное разрешение?
– Вы хотите присутствовать? – приподняла бровь доктор, и в ее глазах я увидела смешливые искры.
– Отец, пойдем,– прохрипел Роман. Интересно, что же означает такая покладистость, с которой бунтарь Ромка никак не вязался. Меня это напрягло.
– Это не обсуждается даже, – рявкнул Муромцев.– Вы завершите обследование в моем присутствии, дадите полный отчет и…
– Знаете, мне стоило давно прекратить этот балаган и выставить вас из кабинета. И я бы так и сделала, если бы меня Дима не попросил… – женщина взяла висящий возле монитора странный датчик и начала натягивать на него презерватив.
– А что больно будет? Это еще зачем? – мой сдавленный хрип прозвучал так жалко, насколько это вообще возможно.
– Осмотр внутренний. Я введу датчик в ваше влагалище. Это не больно, и не вызовет физического дискомфорта. Такой вид УЗИ более точен, чем абдоминальное исследование. Вам нужно будет просто снять белье и расслабиться.
– Расслабиться, – эхом повторил Муромцев.
– Отец может остаться,– сейчас я готова была убить эту милую женщину. Роман, который мне никто, станет свидетелем моего позора и мне придется его убить. Да – да.
– Нет,– взвизгнула я, подскочив на лежанке на добрых полметра. Господи, это какой – то театр абсурда. – Все пусть идут вон. Вон.
Я бы еще и посохом ударила, как незабвенный «ненастоящий царь» или даже метнула бы чертову палку в двух мужчин, сломавших мою «восхитительную» жизнь. Но увы.
–Мне надо выпить. Срочно. Иначе я вообще никогда не смогу расслабиться после такого зрелища,– сдавленно прохрипел Виктор, и дернул галстук на шее, словно висельник удавку.– Лимончелло. Марджери, блин. От баб одни проблемы. Особенно от этой пухлой чумы.
*****
Лимончелло в больничном буфете не оказалось, равно как и виски, водки и прочих напитков, способных унять разбушевавшееся воображение.
– Коленки? – глупо переспросил он у продавщицы, которая наверняка решила, что перед ней тихий помешанный.
– Компот? – колыхнулась она огромной грудью.
–Черт с ним, пусть компот будет,– прохрипел Муромцев, даже не глядя на стоящую за металлической стойкой, буфетчицу.– И кофе. Двойной, чистый.
– Кофе у нас не подают, виски и прочую вреднятину тоже. Это больница, а не паб, – хмыкнула бабища, поправив на груди передник, отнюдь не кокетливый. Дорогая клиника, а меню, как в советской забегаловке – кафетерии. Даже столики такие же – высокие на длинной тонкой ноге, за которыми можно только стоять.– Цикорий есть, напиток с одуванчиком и горячий шоколад со стевией и миндальным молоком. Да и нельзя вам кофию. Вон лицо красное и глаза навыкате. Гипертоник поди со стажем, а все туда же.
– С одуванчиком мне накапай на два пальца,– обреченно вздохнул миллиардер, рассматривая бумажный стаканчик, заполненный жидкостью цвета испитого чая.– Слушай, а ты не умеешь варить отворотные зелья?
– Чего? Нажрутся всякой гадости, потом хотят не пойми чего. Узвар вон пейте. Дюже пользительная вкусняшка. Пейте. Он без сахара,– гаркнула красотка и пошла бадяжить чертово варево из одуванчиков. Муромцев залпом выхлебал чудовищное пойло, воняющее вываренными в хлорке носками и почувствовал себя чуть лучше.
– Отец, ты в порядке? – Роман подошел к столику и с подозрением уставился на уродский стаканчик, украшенный отчего-то картинкой с мертовой черепашкой, плавающей пузом к верху.-Бежал, как черт от ладана. Что на тебя нашло?
– Ты почему оставил Марию одну на обследовании? – проигнорировал вопрос сына Виктор.
– Потому что врачиха меня выгнала. Машка расслабиться не могла в моем присутствии, – скривил губы Роман, став похожим на свою мать. – Да и удовольствие то так себе, смотреть за данной манипуляцией.
– Ты ее любишь? – Муромцев почувствовал, что его потряхивает. Чертов компот оказался ледяным, аж зубы свело. Полезный напиток не должен действовать так возбуждающе на нервную систему. Хотя, скорее всего узвар не был виновен сейчас в его состоянии.