Забыла. Я конечно забыла. А теперь у меня вообще все мысли из головы испарились. В тот самый момент, когда пальцы будущего свекра коснулись моей губы. Даже жжение прошло, зато в ногах появилась страшная слабость, а внизу живота расцвел огненный шар, мешающий думать, дышать, соображать.
– Рома не может сегодня, у него срочные дела,– выдавила я сквозь сжавшиеся связки. Прозвучала жалко, как блеющая овца.
– Интересно, какие? Что может быть важнее вашей свадьбы? Хотя, у него всегда дела. Я бы на твоем месте не стал терпеть такого наплевательского отношения к столь знаменательному событию. Если конечно это не постановка. Это же не игра, детка? – ухмыльнулся Муромцев, глядя мне прямо в глаза.– Зачем тебе это? Маша, ты же другая. Ты…
– Не надо, – простонала я, куда – то в его рот, который вдруг оказался совсем близко к моим губам. Опасно близко. Чертовски опасно, почти катастрофически.
– Я воды принесла,– господи, спасибо. Леська словно чертик из табакерки заскочила в комнату. И сейчас я была рада ей как сошедшему с небес ангелу – хранителю, спасшему мою идиотскую персону от очередной глупости. Муромцев отпрянул, слишком резко, порывисто. И снова стал глыбой доисторического льда, холодной и неприступной.– Чего это вы тут?
– Мария, ваша подруга сможет сопроводить вас на репетицию бракосочетания? – об его голос сейчас можно было бы разбиться в дребезги. И мне очень хотелось бы превратиться в крошку, а еще мне хотелось…
– Не может,– хмыкнула Леська, как – то странно поглядывая на Муромцева, держащего перед собой подушку в виде смешной собачки.– Машина подруга опаздывает … Куда я опаздываю? О, точно, на работу. А собачку нужно обнимать чуть выше, кстати. Так вы выглядите как маньяк-зоофил.
–Вы, вроде на работу опаздывали?– прорычал Виктор Романович. Леську словно ветром сдуло. И я ее понимала сейчас, как никто другой. Мне бы тоже хотелось крикнуть на бегу «Пока» и испариться в пространстве. Хотя, она, конечно, предательница и паразитка. Я снова осталась одна, с этим нестерпимым зверем, губы которого все еще будоражили мое воображение. Это гормоны. Точно. Как же я сразу не догадалась.
– Так я тоже пойду? – с надеждой пропищала я, ненавидя свой тоненький голосок, как у Ивашкиной матери.
– Да, иди. Хотя… Занятость моего сына не повод отменять мероприятие. Я жду тебя в машине через двадцать минут. Хватит этого времени, чтобы поменять штаны? – скривил свои чертовы губы этот мерзавец. А я забыла как дышать, и задумалась о бренности бытия и о том, что я все еще делаю в этом проклятом доме, в котором лишилась невинности. – И не опаздывай. Я ненавижу не пунктуальность и женщин с недержанием.
– Это еще кто тут непунктуальный,– буркнула я, стараясь не смотреть на гребаную собачку, так и притягивающую мой взгляд. Да и чувствовала я себя сейчас такой же собачкой, побитой и поджавшей хвост. Хотя, у подушки все же было преимущество. Она…– Подождите, вы что, будете изображать моего жениха? Но это же…
– Вы покраснели, Марджери,– хмыкнул Муромцев, чем придал мне ускорения. – Красный вам не идет. И усы молочные я вам так и не вытер. И теперь вы похожи на синьора Помидора.
– Это йогурт,– тупо вякнула я, уже выскочив в коридор, гонимая издевательским смехом отца моего ребенка, который скоро станет мне свекром.
*****
– Так, жених, давайте обсудим выкуп невесты. Традиция устаревшая, но снова в тренде. Заказчики в восторге, гости пищат,– закатил глаза вертлявый, разодетый как павлин парень, в коротеньких штанишках, подвернутых на щиколотках. Муромцеву показалось, что ему в мозг вгрызся Амазонский паразит мозгоед, и теперь пирует в его гудящей голове. И близость бледной Маши, сидящей рядом с ним сейчас и почти касающейся своим бедром его, совершенно выбивала из равновесия. На кой черт он поперся в этот дурдом, чего хотел добиться? Денег потраченных пожалел? Да пропади они пропадом. Девку? Да пусть бы ее черти драли. Он сейчас и сам не мог себе объяснить своего идиотского порыва. Явно думал в тот момент нижней головой, предавшего его, словно румяную институтку, тела.– Вот вы, жених, например, знаете, когда у вашей будущей тещи днюшка? – выдрал его из тяжелых мыслей жеманный голос менеджера. Виктор с трудом поборол желание дернуть его за козлиную бороденку и просто сбежать.
– Он не жених, – выдохнула поганка Марджери, как ему показалось очень вредно, только язык не показала.– И я сирота.
– Днюшку? – контужено переспросил миллиардер, которого боялись даже акулы бизнеса, зубастыве и беспринципные.