– Маш, мне некогда сейчас,– выпалила Леська и дернула веком на глазу. Странно, вроде раньше за моей подругой нервных тиков не водилось.– И вообще, ты пришла ко мне зачем? У меня своих проблем валом. Твои еще разгребай. Проваливай
Я аж к стенке прислонилась, чтобы не свалиться от неожиданности. Идти к Глафире? У меня даже мысли такой не возникло.
– Лесь, ты чего? – хныкнула я, глядя в скошенные к переносице очи предательницы. Она прошамкала что – то одними губами, только ногой не топнула, и не заулюлюкала, как загонщик на охоте.
– Ничего, моя сердешная подруга слишком тупа, впрочем, скажи мне кто твой друг. Кого еще мог мне Маркуша подсиропить, только тупую наседку, – рявкнул, материализовавшийся из тьмы Ленчик. Я вздрогнула. Сегодня амбал не был похож на добродушного весельчака. Что – то в его образе изменилось разительным образом. И все равно я никак не могла поверить в то, что меня предала самая моя любимая почти сестра. Ну не укладывалось это в моем измученном мозгу. – А ведь я тебе предлагал амур де труа, зря ты отказалась. Сейчас бы не было тебе так мучительно больно от того, что по твоей милости у Леськи косоглазие на всю жизнь останется, и что девственность ты свою отдала в общественном туалете почти покойнику, и свадьба с отпрыском миллиардера сорвалась. Бедаааа. А ведь она мне нравилась даже, дура эта сердобольная. Жалко даже немного Леську. Хотя, что ей там жить то осталось?
– Умри, Хвощ, растрынделся. Не к добру это,– дребезжащий голос прозвучал как из преисподней. Из – за спины Ленчика выступил мужчина, похожий на стервятника – сгорбленный, крючконосый, хищный. В полумраке прихожей, наполненном страхом, он показался мне сказочным Румпельштильцхеном. В голове пронеслись строчки песни, которые напевал злой карлик в сказке – «Нынче пеку, завтра пиво варю, У королевы дитя отберу». И я точно знала сейчас, что нужно этому монстру, его цель мой ребенок. Ребенок Муромцева. Но зачем? Ведь Виктор даже не знает о моем положении. Он ведь может не принять младенца от меня. Тем более, что у него уже есть сын. Зачем ему еще одна головная боль? – Не пугай нашу королеву мать, ей нельзя нервничать. Ей еще рожать наследника империи Муромцева.
– Очень жаль вас разочаровывать,– нервно хохотнула я, вложив в свой голос все свое нахальство, которым меня бог обделил, кстати. Но я вспомнила, как мастерски «ломала через коленку» своих оппонентов моя тетушка и постаралась скопировать ее выражение лица, в тот момент, когда на улице кто – то пытался притеснять ее Пубусика. Глаша всегда говорила, что лучшая защита – нападение. Учила свою бестолковую племянницу, по ее словам не обучаемую быть «Шапоклячкой». – Но Виктор Романович Муромцев не имеет к моему положению никакого отношения, равно как и Роман, так что вы зря потратили свое драгоценное время, придя в квартиру моей подруги. Я вам скажу больше, Муромцеву я все рассказала, и он просто меня вышиб из своей богатенькой жизни, и жизни своего единственного наследника, без выходного пособия. Так что я фиговый трофей для вас, уважаемый, как вас там…? Потому что я не нужна Муромцеву, потому что я грязная и захапистая баба. Цена мне – три копейки.
– Все, что ты говоришь абсолютно неважно, куколка. Сейчас есть методы, позволяющие с точностью до одной сотой процента установить то, что меня интересует, – на лице стервятника нее дрогнул ни один мускул. – Возьми ее, Хвощ, только нежно, мы не желаем вреда нашей курочке, которая должна снести золотое яичко. Мы едем в клинику. Ты слыхала, что можно сделать анализ ДНК, взяв материал у плода?
– А вот и фиг вам, у меня слишком маленький срок,– господи, что я несу? Зачем дразню монстра, который смотрит на меня не мигая как ящерица? – А яички бы я вам снесла с удовольствием, с ноги, на хрен.
– Очень ты языкастая, жаль придется тебя терпеть еще несколько месяцев. А вообще да, верно, по крови матери можно установить отцовство только с пятнадцатой недели беременности. Но есть более действенный метод узнать авторстово, девочка,– оскалился старик, хотя сейчас я рассмотрела, что он не так уж и немолод. Просто жизнь потаскала мужика, и наверняка не по райским кущам.
– Не дамся,– прорычала я, забившись в мертвой хватке Леськиного обоже.– Только попробуйте причинить вред моему малышу. Та процедура, о которой вы говорили, опасна. Вас же уничтожит Муромцев, порвет на тряпки,– начала блефовать я, понимая, что сейчас выгляжу полной дурой. Врать я не умела никогда.
– Ну вот, видишь, а говорила, без выходного пособия. Очень жаль, что мой брат больше не сможет тебя спасти, да и кого либо вообще. Я даже всплакнул сегодня, когда телек смотрел. Миллиардер, а так погано сгинул. Сгореть в собственном доме. Какая нелепая смерть.