– Найди, она рядом где – то. Не могла уйти далеко. И после заканчивай тут. Мажора я забираю, он нужен бугру.
Хвощ перекинул через плечо ошалевшего Романа и почти бегом выскочил из хранилища, воняющего химией, бензином и металлом. Ястреб приказал, чтоб с головы этого отребья ни одного волоса не упало. А он привык выполнять указания своего босса. Даже самые бесполезные.
– Все не так, все не так. Отцова пса нет, это не правильно. И сейф… – прошептал младший Муромцев. Но Хвощ не обратил никакого внимания на слова сторчавшегося придурка, которого зачем – то должен был спасти. Нужно было зачистить все. Марик, Маркуша – жертвенная муха, пойдет паровозом. Хвощ ненавидел выскочку-конкурента. Слишком уж приблизил его к себе Ястреб, так ему казалось. А оказывается он просто все просчитал. Убийца миллиардера сгорел в доме своей жертвы. Восхитительно, просто роман-триллер. "Все довольны, все смеются"– как любит говаривать Дмитрий Романович. И этому сопляку-мажору не жить.
Тяжесть Романа мешала. Выскочив из дома он сбросил безвольного щенка на траву, огляделся по сторонам, заблокировал дверь и чиркнул зажигалкой.
*****
– Ты несешь полнейшую пургу,– поморщился Муромцев. Ледяные руки Сени, лепящего ему на лоб противную, желеобразную субстанцию, казались стальными. Воздух провонял кровью, канистру которой бодигард привез со скотобойни. – Ребенок Маши не может быть моим. Абсурд. Я предохранялся, а она… Черт. Я взрослый мальчик, знаю что такое презервативы. С чего ты вообще возомнил…?
– Взрослые мальчики не валяются в луже бычьей крови. А резинки предохраняют всего на девяносто пять процентов,– ощерился Марк. Виктору Романовичу этот оскал не понравился. Доверять этому хлыщу, уже предавшему один раз, он не собирался, ни доверять, ни верить.– Об этом, кстати, пишут на упаковках, специально для взрослых мальчиков. Но это не просто догадки, если честно. Подруга Машки сказала своему любовнику, кто является отцом этого младенца. Дура, мать ее. Нашла с кем поделиться. Ястреб приказал мне под вашего сына ее подложить. Этот ребенок должен был стать разменной монетой после вашей смерти. Только Романа забыли предупредить, что ему уготована роль незавидная. Вы переписали завещание, по нему наследником должен был стать ваш внук. Романа вычеркнули, он плохо себя вел в последнее время. Но я так думаю, что это все было игрой и блефом, ведь так? Вы не такой, не стали бы мелочиться. Зря, кстати. Это могло вам жизни стоить. А вот Ястреб уверен, что вы вычеркнули из завещания парня, потому что…
– Потому что Ромка мне не сын? И я задумал наследником сделать родную кровь? – ухмыльнулся Муромцев. Ему и самому это спектакль начал надоедать. Нужно было просто сдать обезумевшего брата ментам, сейчас засевшим в засаде вокруг особняка, и наконец – то заняться важным. Самым важным в его, осточертевшей уже, жизни. Глупой маленькой девкой, от которой в голове мутится, и не только в голове, мать ее. Он все гнался за деньгами, сомнительным уважением конкурентов, прочими незначащими глупостями. А оказывается счастье то было совсем рядом. Вполне себе осязаемое, пухлое, курносое, трогательно косолапящее и совершенно одуряющее. И сейчас… Черт… – Так вы знали? – приподнял бровь Марк.
– Сеня, она ведь не спрячется…– обмирая от ужасного предчувствия, прошептал Виктор Романович, игнорируя глупый вопрос Марка, забыв, что весь вымазан в чужой крови, и что спустя минуту ему предстоит умереть. Он то, дурак, думал, что его Марджери в сравнительной безопасности. Что Димка не станет уничтожать собственное продолжение, внука родного по крови, он зверь, но сантиментам не чужд. Мать его…
– К подружке своей попрется любимой,– подтвердил его опасения Марк. – Ее там ждать будут.
– Сеня, ты понял? Это приказ,– Муромцев замолчал, обваливаясь в воняющую металлом лужу.
– Но…
– Стреляй Марк,– приказал Виктор Романович и прикрыл глаза, давая понять, что его приказ не подлежит обсуждению.
Выстрел разорвал звенящую тишину. Муромцев умер зная, что скоро встретится со своим продолжением. Семен успеет, в этом он не сомневался ни на минуту.
Мария
– Не рыпайся, идиотка,– знакомый голос, раздавшийся в темноте подвала, заставил меня застонать. Звучал мой жених очень не очень, но хватку стальную не ослабил. Я задергалась в руках Романа, проклиная на все лады свою глупость.– Да заткнись, дура. Ты же не хочешь, чтобы этот громадный урод услышал твой вой? Валить надо.
– Валить? Ты что, меня спасаешь? Подожди, это какой – то хитрый финт ушами, или…– озадаченно поинтересовалась, не особенно рассчитывая на правдивый ответ. Роман молча посмотрел на меня, и его вид мне крайне не понравился. Глаза блестят лихорадочно, над верхней губой бисеринки пота, лоб в испарине.– Я думала эти упыри твои приятели.