– Они убили отца,– прохрипел чертов мажор, и мне показалось, что мир перевернулся несколько раз, приложил меня со всей силы об земляной пол, и снова вернул в вертикальное положение, но уже перемешанную вс, словно плохо собранную модельку лего. Дышать стало нечем, а живот скрутила тонкой, пронзительной болью.
– Врешь. Ты все врешь. Скажи, что это неправда. Виктор же сильнее их всех. Он скрутил бы и тебя и твоих дружков в бараний рог, – прокричала я, боясь, что сейчас просто сойду с ума, если не выплесну свою боль от потери того, кого даже не успела до конца узнать.– Гад, сволочь. Ты, ты, ты… Ты просто…
– У него была дырка в голове. Вот тут,– показал пальцем в центр своего лба чертов поганец, и я увидела, что он тоже на грани истерики.– Да заткнись ты, надо уходить. Ястреб меня в закрытую клинику упек, я еле выбрался, чтобы тебя спасти. Ты же хочешь спасти своего ребенка? Кто там у тебя, братик мой или сестренка, а? Мы с тобой получим наследство отца, твой ребенок и я и уедем. Станем очень богатыми людьми. Да послушай, идиотка. Отец оставил завещание…
– В котором тебя нет. Я ведь права? Права,– истерично рассмеялась я, глядя на молчащего подонка. Он совсем не похож на отца, как же я раньше не обратила на это внимание. Вроде в чертах есть что-то общее, но… – Это ты привел в дом убийц. Ты, мразь. Пусти,– я со всей силы толкнула в грудь несостоявшегося моего муженька, который едва устоял на ногах. – Что ты сделал с моей подругой?
– Транквилизатор. Очухается, чего ей станется,– одышливо пробормотал Роман. – Не глупи, дурища. Вали. Там в конце подвала есть дверь, маленькая, но ты должна пролезть, даже с пузом своим проклятым. Как ты говоришь там? Обрыбишься. Я тогда узнал тебя. А деньги, которые отец тебе заплатил за девственность… Я забрал и проиграл. Дура ты. Беги. Да не тронут меня. Я неприкосновенный. И подругу твою спасу. У меня есть власть над монстром. Погони еще нет, значит дверь крепкая, стоит пока. У матери дом был, она купила его, когда еще была нормальной. Никто о нем не знает. Там спрячься. Адрес…
– Черт, да что с тобой? Я не уйду, – сыну Виктора стало совсем плохо. Он сполз по осклизлой стене на ледяной пол, едва шевеля губами.– Спасу, а потом убью. Я ж не такая, как ты. Я умею любить. И твой отец…
– Уйдешь. И сделаешь все, чтобы мой кровный родственничек ответил за смерть моих родителей. . Сделаешь… Я ведь отца любил. Любил, очень. Виктор мне был отцом, только он. Просто хотел… – Ромка замолчал, словно прислушиваясь. – Беги. Если я спасу его настоящего ребенка, может тогда хоть один грех с души сниму. Беги, твою мать, я в порядке буду.
– Да, а я как потом жить буду? Ты подумал?
– Уходи,– выкрикнул Роман, в его руке появился пистолет, на перекошенном лице заиграла ухмылка.– Не свалишь, я тебя пристрелю. У отца тогда не останется наследников. Глядишь мне что-нибудь перепадет.
– Придурок,– выдохнула я и тенью метнулась в недра подвала.
То, что Роман гордо обозвал дверью, оказалось маленьким, размером с почтовую марку, окошком.
– Плечи прошли, значит и остальное все должно пролезть,– пробухтела я сдирая кожу об деревянную раму. Господи, только бы с нашим с Виктором ребенком все было в порядке. Как я потом буду перед ним оправдываться, если не уберегу его продолжение? Хотя, он же…
– Там она, найти,– взвизгнул вдалеке противный голос. Роман называл этого Румпельштильцхена Ястребом. Хотя, как по мне он больше похож на лысого, уродливого грифа, жрущего объедки. Я дернулась вперед, услышала треск ткани. Ягодицы обожгло болью. Что ж, самая приключенческая часть моего организма пострадала, это не самое страшное. Вывалилась на улицу, до полусмерти напугав проходящую мимо бабульку, которая нервно осенила себя крестным знамением и довольно-таки бодро для пенсионерки, которой на том свете уже прогулы ставят, ломанулась в сторону близлежащей церквушки. И мне захотелось туда. К свету. Но увы, пока в моей жизни царит ад.
Собрав остатки сил, я не вставая с карачек поползла к растущим вдоль дороги буйным кустам. Ободрав все колени, наверное, до костей вломилась в бурьян и залегла, как партизан. И очень вовремя. Потому что спустя всего минуту во двор выскочили Гриф и амбал, на плече у которого безвольно болтался сын муромцева. Значит Леську не тронули. От души немного отлегло. Бандиты были похожи на космических пиратов из моего любимого детского фильма. Осталось только Ромке приподнять голову и простонать про миелофон. Ну точно Весельчак У и Крыс, просто копия. Черт, о чем я думаю? Мой ребенок ведь никогда не узнает отца. Я закусила губу, чтобы не зарыдать в голос. Ну. Держитесь, твари. Мстя моя будет страшна.