– У нее бред? – взволнованно спросил мой бывший будущий свекор, с тревогой глядя на, светящего мне в глаза тонким фонариком, мужика.
– Да нет, все в порядке, реакция зрачка в норме, рефлексы сохранены. Скорее всего это врожденный…– дядька замялся, пытаясь подобрать слово, но явно не смог,– вы же когда с ней впервые встретились, наверняка бы обратили внимание на отклонения, если б они были. А раз скоро станете отцом, и эта женщина носит вашего ребенка, значит все в норме было?
– О, да, доктор. Все было отлично. Она продала мне девственность за миллион, а потом должна была выйти замуж за моего сына. Но этот сын…
– Это просто посттравматический синдром. Пройти должно. Но вам бы обоим получить консультацию у нашего доктора Позднякова. Да – да, рекомендую, он светило психиатрии, – хмыкнул врач, с опаской посмотрев сначала на меня, потом на миллиардера и боком двинул к выходу, прервав его восхитительную исповедь.
– Ты не чумазый, это рана,– прошептала я, подняла руку и дотронулась до запекшейся кровавой корочки на любимом мужественном лице.– И ты мой рыцарь, потому что спас нашу доченьку.
– Ну, технически, нас спасло лысое беззубое нечто в водолазном костюмчике для собак, и с проблемным мочевым пузырем, – хмыкнул Муромцев. Я забеспокоилась. Рожать ребенка от умалишенного… Хотя, что это я? Это в моем репертуаре.
– Витя, кто выжил? – мои связки сдавило до боли этим страшным вопросом. Мне повезло, я лишилась сознания, не увидела, не пережила самого страшного кошмара.
– Тетка твоя завалила Хвоща, после того как Пубусик привел ее хм… в чувство. Где уж она взяла патроны набитые солью? Она говорит, что сама сделала, но тогда твоя Гланя Кулибин похлеще секретных коммандос. Ромка в клинике, врачи говорят, что идет на поправку, зависимость к препаратам, которыми его пичкал мой брат не вошла в фазу невозврата. Наказания за убийство своего биологического отца он избежит, это была необходимая самооборона. Хвоща забрал половник, он сейчас отдыхает в тюремной больнице. У полкана, кстати синяк во всю морду, я не простил ему того, что он сделал нас заложниками в своих играх. Хотел поймать Димку, но доказательной базы не хватало. Вот и вышло, то что вышло. Сема в коме, но прогнозы весьма радужные, если можно так сказать. Мой брат… – Виктор замолчал на полуслове, и я увидела, как тяжело ему даются слова. Захотелось обнять его, вжаться всем телом и не отпускать. Никогда больше.
– Миллион за счастье – не так уж и дорого,– прошептал в мой рот этот нестерпимый мужчина.
– Там я видела на двери защелку. Лимончелло мне нельзя сейчас, но вот все остальное…
– Для женщины, провалявшейся без сознания два дня, ты слишком активна,– хмыкнул Муромцев, укладываясь рядом со мной на больничную кровать. Я замерла в предвкушении, но он просто положил руку на мой живот и замер, наслаждаясь движениями новой жизни, идущими изнутри.– Она будет прекрасна.
– А если он? – напряглась я. – Ты не будешь его любить? Муромцев…
– Конечно буду. Но… Лучше с палкой по кустам, чем с котомкой по тюрьмам. Эй, ты чего? Это папа мой так говорил.
– Я тебя убью, – взвыла я, и со всей силы припечатала подушкой моего неудавшегося свекра.
– Да, детка,– захохотал Виктор, сграбастал меня в свои объятия, и я поняла, что теперь все будет хорошо. Вот именно в этот самый момент мне стало ясно, что впереди меня ждет только рай в компании персонального, жутко самоуверенного, абсолютно огненного, и безмерно любимого ангела.– Конечно убьешь. Рано или поздно я стану дряхлым, а ты еще будешь в соку. Я тебе надоем, и ты меня придушишь подушкой. Но только не забудь тогда, что я с ума по тебе сходил, схожу и буду сходить, даже если ко мне придет дедушка Альцгеймер.
– Я сделаю это прямо сейчас, если ты не прекратишь нести ерунду,– счастливо пробубнила я, уткнувшись носом в широкую грудь моего первого и единственного мужчины. Вот оно счастье. И это непререкаемая истина.
Эпилог
Четыре месяца спустя
– Значит так, Любочке не нужны никаких нянь. Уж как-нибудь вырастим еще одну Колыванову. Да ведь, Пубусичек? – пропела Глафира, прижав к себе свое, теперь уже зубастое, сокровище. После того, как песик пробудил к жизни монстра по имени Глафира, она буквально с мясом выдрала из Виктора импланты для своего любимца. А так же право жить в новом особняке Муромцевых, на правах полноправного члена семьи.