- Считай, допизделся ты, Непряха, - сказал сурово и пафосно, мне аж смеяться захотелось. Сдержался. Разберусь, для начала, в теме.
- Раньше ты был нормальный обсос, обычная «мышь», знал свое место, которое ниже плинтуса, а теперь решил приподняться. Вся школа видит, как ты борзеешь. Теперь тебя можно и на ристалище вызвать, уже не позорно.
- Много текста, - ответил я «апельсиновой» фразой, потому что от пафоса начало тошнить уже. – Прям щас идем, или ночью?
- Ты торопишься? – он, наконец, усмехнулся, а свита тут же заржала радостно. – Реально, в гипсе давно не лежал, или в зеркале себя не видел? Я ж тебя вызываю до полного вырубания, там кровищей из носа не обойдешься.
Сдерживать смех мне становилось всё труднее. Вспомнилось всякое из прежних боев, вспомнился Аслан с шар-бабами вместо кулаков. Поглядел на грозного Хряпу, который Козун, и тот всё понял сам. Врубился, что я над ним сейчас стебанусь и испорчу торжественность момента.
- Был бы ты в форме, пошли бы сейчас, но такого дрища на ристалище стыдно пиздить. Даю тебе три дня на подготовку. Мяса пожрать, нанять себе тренера, купить спортивный костюм. У тебя ж только серая шкурка, это несолидно.
Ржание свиты всё громче, а мне вдруг смеяться расхотелось. Зря он «мышей» упомянул, не люблю снобизм.
- Серая шкурка – это неплохо, а вот синяя – это почти голубая. На солнце чуть выгорит, и могут за Перевернутого принять. Рискуешь, синенький!
Он тоже вмиг перестал улыбаться, налился краснотой, да и прочая банда угрюмо засопела. Властители, значит? Ну-ну!
- Вызов я твой принимаю, Козун, и жалеть тебя не буду. Тебе похудеть бы, а то ведь сдохнешь от собственной массы.
Это я уже чисто шпильку засунул, позлить. С массой у этого оглоеда нормально – как и у Хряпы из прошлой жизни. Жирок если есть, то совсем чуть-чуть. Мне сейчас не над ним надо угорать, а, реально, вспомнить про собственное «теловычитание». Ладно, всё потом.
- Не жалей меня, Непряха, не жалей! – хохотнул Козун, у которого настроение снова улучшилось на глазах. – Тебе бы молчать, обсосик, а ты угрожаешь. Теперь на ристалище мне вообще всё можно, и люди подтвердят. Иди, готовься!
***
Похоже, правил тут до хера, как у старинных дуэлянтов. Или как у братвы, когда она между собой разборки устраивает. Да и клал я на них на всех – особенно на хитрожопых!
Одним вопросом стало больше – убедился, что заказал меня киллерам не Хряпа-Козун. Ему меня надо прилюдно зачморить, а не тайно грохнуть. Если не он – кто тогда?
Об этом тоже потом подумаю. Сейчас мои мысли заняло ристалище. Точнее – Ристалище. С большой, блядь, пафосной буквы, как все тут любят. Славик меня в это место сопроводил, продолжая коситься восторженно. Первый Слуга в его жизни, которого высшие касты вызвали на поединок, не хухры-мухры! Само Ристалище оказалось банальной площадкой – точнее, тремя, маленькой, средней и большой. Для детишек, подростков и взрослых. Все три ограничены канатами, как на ринге, засыпаны мелкой резиновой крошкой, а сидений для публики не предусмотрено. Только семь штук рядком – для представителей каждой касты. Это не шоу, сюда на реальные разборки приходят, когда по-хорошему не разойтись. Ни табло, ни экранов, ни видеокамер. Интересно, с оружием здесь тоже бьются, или чистая рукопашка?
- Может, откажешься, Непряха? – предложил «одуван» без особой убедительности. – Он же тебя реально уроет! Ты ему пригрозил, теперь будет зеркало!
Переспрашивать я не стал – сам догадался. Если грозишь кого-то убить – будь готов сам загнуться, если сказал, что не будешь жалеть – самого не пожалеют ни хера. И вопросов не будет, почему здоровяк отпиздохал до полусмерти дрища. Напросился дрищ, всем понятно!
- Он мне тоже про гипс что-то там свистел, - сказал я бодро, чтобы Славика успокоить. Лично меня вид Ристалища только порадовал сейчас – родным повеяло, из прошлой жизни.
- Хочет гипса – будет и гипс ему. Отзеркалим!
- Самонадеянный! Ты хоть помнишь, кто у него отец?! И кто у тебя?!
- Насрать с высоты. Он сам меня вызвал, теперь пусть плачет.
Прозвучало, круто, не спорю – только впустую базарить я не привык, а собственный вид меня в который раз огорчил. Дома уже, перед зеркалом, когда не нужны стали громкие фразы и уверенный тон. Точно знаю, что лучшие бойцы «быками» не выглядят, но у них и конституция другая – сухие, жилистые, проворные. С такой конституцией можно мускулы не качать, сила будет всё равно. Как у зверя лесного. Никита Непрядвин на зверя не тянет – дохлый он, а не жилистый. За три дня из этого «мешка» ничего не вылепить, потому придется использовать преимущества, какие уж есть. Легкость и незакрепощеность мышц. Бить, если что, всем весом, по уязвимым точкам. У Воинов, сто пудов, есть какие-нибудь анаболики для тренировок, а может, и боевая химия, но такое мне вряд ли кто подгонит. Это вам не вискарь с «колесами». Надо наведаться, всё-таки, в их тренировочный центр и оценить, насколько там круто. Дома с одними отжимашками-приседаниями в форму не войдешь!