Эссери покачал головой.
— Судьба… последний оплот религии в сознании образованной женщины…
— Я верю в твою судьбу, Джим.
Джим подошел к своей лаборантке и обнял ее.
— Приятно иметь в лаборатории женщину, которая во что-нибудь верит.
Роза прижалась к нему:
— В жизни вера нужнее логики…
— Да, пожалуй… ты права…
Роза повернула голову и взглянула ему прямо в глаза.
— Джим, раз твой друг прошел в Конгресс, у тебя будет поддержка в суде.
— Поддержка в суде? Зачем? Когда?
— Если ты возьмешь патент на свой порох и продашь его Военному министерству. Мистер Каридиус будет в Вашингтоне, да?
— Да-а, разумеется. Я все думаю о том, как нам лучше обставить дело, если мы примем такое решение.
— Ну, этого уж я не знаю.
— Можно, пожалуй, взять патент под вымышленным именем, например: «Химическая компания Сейлор и Роз».
— Вот еще фантазия! Чтобы вся слава досталась мне!
— Еще неизвестно, какая будет слава.
В ночном кабачке под вывеской «Каир», в самом центре города, известие об избрании Каридиуса произвело несколько иной эффект.
В этом пышном и шумном заведении, за угловым столиком, откуда было удобно наблюдать за входившими и выходившими, мистер Джо Канарелли обедал в обществе мужчины и двух девушек. Он рассказывал, стараясь перекричать джаз-оркестр:
— И, понимаете, после того, как я этой старой карге сделал рассрочку, она прямехонько отправилась к полисмену и нажаловалась на меня!
Собеседник Канарелли, мужчина с льняными, почти белыми волосами, уставился на него.
— Ты шутишь, Джо… не может этого быть… после того, как ты оказал ей такую милость…
— Чорта с два! Еще и доложила ему, сколько было уплачено, ровно-ровнешенько. А полисмен явился ко мне, ну… и… пришлось поделиться… — Мистер Канарелли чувствовал себя глубоко оскорбленным, с ним поступили просто-напросто подло. — Ну, я, конечно, вернулся в ее лавчонку и разнес вдребезги все, что попалось под руку. Понятно?
— Удивительно, как это Джо не «разнес» заодно и старуху, правда? — обратилась одна из девушек, Элла, к молодому человеку с белыми волосами.
— Да, удивительно, — подтвердил Джо, поглядывая на Эллу, подружку Белобрысого Ланга, и сравнивая ее с Сибиллой, своей собственной приятельницей. Из двух девушек Элла как будто немного больше нравилась мистеру Канарелли, должно быть, потому, что она была подругой Ланга. И тут же в его памяти всплыла Паула Эстовиа, какой она стояла на пороге лавки, слушая его разговор с ее матерью.
В эту минуту в зал вошел мужчина в полицейской форме. Мистер Канарелли не изменился в лице, только положил на стол салфетку и взял в руку вилку.
— А, чорт, — сказал он спокойным тоном, слегка понизив голос, — вот идет О’Шин, тот самый, который вытряс из меня деньги.
— Так что же… с ним ведь договорились, как со всеми, — заметил Ланг.
— Он как будто кого-то ищет, — испуганно пролепетала Сибилла.
— Да ну его, — отозвалась Элла. — За что же он деньги получает? Еще удивительно, что Джо позволяет ему разгуливать по свету.
— С полицией надо полегче, — пояснил Канарелли. — И мы, как все смертные, нуждаемся в ее защите.
Полисмен пробирался между столиками, делая вид, будто не имеет никакой определенной цели. Проходя мимо рэкетиров, он спросил вполголоса, не задерживаясь и не глядя на сидящих за столиком:
— Заняты, Джо?
— Никогда не бываю занят…
— В мужской комнате… через несколько минут.
— Есть.
О’Шин прошел в другой конец зала и сел за свободный столик.
Ланг вопросительно взглянул на Джо Канарелли:
— Что за история?
— Понятия не имею, — нахмурился Канарелли, приглаживая свои и без того прилизанные черные волосы и поглядывая на дверь.
— Может, еще подоить хочет, — высказал предположение Ланг.
Канарелли поднял руку, плечо и бровь:
— Не знаю, у полиции нет никакой системы, только поэтому она не отбирает у нас хлеб.
— Удивляюсь, что вы дали ему уйти живым, — сказала Элла.
Элла положительно становилась привлекательнее Сибиллы.
— Пойдем, потанцуем, — предложил Канарелли, — у двери в мужскую комнату я вас оставлю.
Девушка положила сумочку на стол, взяла носовой платок и встала из-за стола. Мистер Канарелли обнял ее за талию. Она была одного с ним роста, и глаза ее сдержанно улыбались ему прямо в глаза. Щека к щеке скользили они по навощенному паркету, плавно приподымаясь на носках и поворачивая под прямым углом на поворотах.
— Как вы хорошо танцуете! — шепнула Элла. — Гораздо лучше, чем Ланг.