— Послушай. В том, что ты видела, не было ничего особенного. Это ничего не меняет между нами. Эту девочку я просто подобрал в городе. — Голос Стэна звучал очень жалобно.
— Неужели? Я восхищена этим. Просто восхищена от того, что узнала, что эта тварь ничего не стоит для тебя. Но мне что-то кажется, что и я для тебя стою столько же мало. Все время, сколько я тебя знаю, ты все время с кем-то спал. Ты приходил, уходил, ужинал с нами, ночевал, потом неожиданно пропадал на три дня. А сейчас я застаю тебя с потаскушкой и не где-нибудь, а в нашей кровати… В твоей грязной кровати. Но мне уже это все равно. А мы еще хотели жить вместе! Я-то ничего подобного не совершала. Но это, вероятно, была самая большая моя ошибка.
— Нет, Джас. Это не ошибка. Я люблю тебя такой, как ты есть. Но я — человек, и мне нужны некоторые развлечения.
— И я — одно из них? — Голос Джастины предательски задрожал.
— Ты — не развлечение, Джас. Ты — моя жизнь. Я люблю тебя. — Его голос перешел почти на шепот, и он открыто смотрел на нее. — Пожалуйста, не уходи, Джас. Ты нужна мне. Я очень сожалею, что так случилось.
— И я тоже. Но тем не менее я уезжаю. — Однако ее уверенность пошатнулась… Она была его жизнью? Но что это могло значить? — Стэн, это будет повторяться снова и снова, я чувствую это. Мне это ни к чему. Я этого не вынесу. Очень сожалею.
«А сожалею ли?.. Почему я должна сожалеть?»
Но Джастина сожалела.
— Почему ты придаешь этому такое значение? Это не так важно. Это глупости.
— Для тебя может быть. Но не для меня. Ты можешь представить себе, что я ощутила, когда вошла в комнату, где ты прессовал свою находку, сверкая голой задницей, а ее ноги торчали на полметра в сторону. От этих воспоминаний Джастине снова стало плохо.
— Ты сгущаешь краски. — Стэн пытался успокоить ее.
— Совсем нет. Зрелище было ужасным. Особенно с того места, откуда я на него смотрела. Ты представляешь, что я могла ощутить? Я была как дурочка, как будто я совсем перестала существовать для тебя как женщина. Если ты несчастен с нами, почему же ты не сказал об этом? Но одно я знаю твердо: мы должны уехать. Но я уверена, что стоит мне перешагнуть порог твоего дома, как только мы скроемся из вида, ты снова подцепишь кого-нибудь на улице для удовлетворения своих плотских запросов. Уго Джанини был прав. — Джастина тут же пожалела, что эти слова сорвались у нее с языка. Ей не следовало впутывать сюда Уго.
— Что еще говорил обо мне этот итальяшка? — Стэн разозлился.
— Ничего. Я не помню. Он просто сказал, что ты можешь сделать меня несчастной, и вот как прав он оказался.
— Глупости. Но мы были так счастливы. И ведь если бы ты вернулась домой, когда мы сидели бы с Дженнифер за ужином в кухне, ничего бы сейчас не изменилось. Ты бы ничего не узнала. И если ты и в самом деле любишь меня, то должна понять, и ничего не должно измениться…
— Вот это да! Ты шутишь?
— Нет, не шучу. С тобой такое тоже могло случиться, Джас. И я бы не стал так накатывать на тебя. Ты права, мы не только собирались жить вместе, но уже и жили. И я люблю тебя, но я понимаю, как люди устроены, чего ты никак не можешь понять. — Странно, но Джастина начала задумываться, может быть, он и прав. Но все-таки то, что произошло, потрясло ее. В его глазах было что-то холодное, бесчувственное и назидательное. Может быть, так случается на каждом шагу? Но почему именно с ней? И зачем только она увидела это? — Джас, останься на ночь и посмотри, какие чувства будут у тебя завтра утром. Это глупо, и ты переполошишь Дженнифер возвращением в город. Завтра у меня работа в городе, если ты все-таки захочешь порвать со мной, я увезу тебя туда. — Джастине совсем не хотелось ночевать больше в этом доме, но Стэн очень разумно говорил о Дженни. Джастина заколебалась, и он почувствовал это.
— Ну… хорошо. Ради Дженнифер. Но уйди прочь с моей дороги. Я буду спать на тахте. Спи один в своей кровати.
— Я приготовлю ужин, Джас. Не расстраивайся. Ты выглядишь очень огорченной.
— Я и чувствую себя так же благодаря тебе. Я приготовлю что-нибудь для Дженнифер. Сама я не голодна, а ты заботься о себе сам. — Джастина вышла, чтобы проверить, чем занимается дочка, прежде чем приняться за приготовление ужина. Девочка преданно поливала цветы Стэна, и по ней не было заметно, что она слышала какие-то споры. Но Джастина боялась, что она слышала.
— Дженни, что бы ты хотела на ужин? Может быть, холодного цыпленка?
С удовольствием, мамочка. — Сейчас Джастина знала точно, что Дженнифер все слышала или хотя бы часть разговора, она была очень чувствительным ребенком.