— Джас? Что-то случилось? Я услышала, как ты… Боже, что случилось?
— Я чувствую себя очень неважно. — Джастина старалась сесть, но боль помешала ей даже приподняться. Она вцепилась в простыни и сжала зубы, чтобы снова не закричать.
— Не двигайся. Я вызову врача. Как его зовут?
— Морс. Его номер есть в телефонной книжке… скажи ему… я думаю, что начались роды… скажи ему… — Следующий приступ боли не дал ей договорить. Джастина лежала в постели, стараясь совладать с болью, с нетерпением ожидая возвращения матери.
— Он сказал привезти тебя в больницу прямо сейчас. Ты сможешь дойти до машины?
Джастина попыталась встать, но не смогла даже сесть, она перевернулась на другую сторону кровати и увидела на простыне кровь на том месте, где она только что лежала.
— О Боже! Господи, мама!..
— Не переживай, Джас. Я сейчас позвоню Уго. Он поможет нам добраться до больницы.
Джастина откинулась на подушки, страдая от боли настолько, что совсем не могла разговаривать. Мать растворялась перед глазами и казалась неясным видением, то исчезала, то появлялась вновь. А боль все накатывала и усиливалась, поднимая Джастину вверх и бросая в бездну, как с высокой скалы. Она уцепилась за руку Мэгги и металась в постели, не в силах лежать спокойно. Потом она увидела в дверном проеме Уго Джанини. Он подошел к Джастине, взял ее из кровати прямо в одеяле и понес ее к машине. Джастина видела, как мать и Уго обменялись взглядами, и сразу же после этого сознание покинуло ее, а когда она снова открыла глаза, над ней горели тысячи огней, было шумно и многолюдно, раздавались какие-то металлические звуки. Джастина чувствовала, как будто она плывет под огнями, над людьми, подвешенная между двумя мирами. Она парила так некоторое время… о, Боже… Боже мой… они терзали ее… убивали… Боже… Стэн… мама… останови их… мне не пережить этого, не пережить… не могу… больше не могу… и все покрылось мраком.
Джастина проснулась в странной комнате, с чувством тошноты. Оглянувшись, она увидела мать, и потом снова все пропало. Сознание возвращалось к ней время от времени. Совсем очнувшись, она снова увидела мать, а потом она снова пропала. Так периодически Мэгги исчезала и появлялась. Где-то, как ей казалось, в другом мире в кровати лежала женщина с системой для переливания крови, с капельницей и разными подобными вещами, так необходимыми ей в этот момент. Джастина ничего не могла различить отчетливо, не зная точно, что с ней происходит. Она удивлялась своему состоянию, но не было сил спросить, что с ней происходит. Она слишком устала… слишком устала…
Часть 4
Время любить
60
Вернувшись из клиники Морса, Мэгги едва держалась на ногах от усталости и переживаний. Доктор не мог сказать ей ничего утешительного. Он делал все, чтобы сохранить жизнь Джастины. О том, чтобы сохранить ребенка, не могло быть и речи, он родился уже мертвым. Мэгги каждый день ходила в церковь и подолгу молилась там, умоляя как угодно наказать ее, лишь бы только Джастина осталась жить.
Дженнифер, чувствуя, что с матерью случилась беда, примолкла и только вопросительно и тревожно смотрела на Мэгги, когда та возвращалась домой. Однажды она не выдержала и, прижавшись к бабушке, спросила ее дрожащим голоском:
— Бабушка, а Бог не заберет мою маму к себе так же, как он забрал Стэна?
Мэгги обняла девочку и прижала ее к себе покрепче.
— Не заберет, успокойся, девочка моя. Я попросила Бога, чтобы он этого не делал.
— Я тоже каждый день прошу его об этом, — прошептала Дженнифер. — Ведь он добрый, правда?
— Да, милая, он добрый, он тебя обязательно послушает.
В холле раздались тихие шаги Марты, и она заглянула в дверь. После того, как Джастину отправили в клинику, в доме все затихло, как перед грозой. Дженнифер большей частью сидела где-нибудь в углу, забившись в кресло, поблескивая тревожными глазами. Марта никак не могла уговорить ее пойти погулять, за все это время она ни разу не поплескалась в бассейне, хотя это было ее любимым занятием. Девочка иногда оживала только в тех случаях, когда приходила Триш Кауфман и забирала ее к себе. У них с Триш была взаимная любовь. Бездетная Триш души не чаяла в маленькой Дженнифер и безумно баловала ее. Но теперь даже ей редко удавалось расшевелить печальную девочку.
— Не волнуйся, Дженни. Мама у тебя сильная, все будет в порядке.