Девочка удовлетворенно кивнула и примолкла, словно что-то обдумывала. Так и есть, потому что после непродолжительного молчания, девочка неожиданно заявила:
— Тогда я, пожалуй, совсем не поеду. Ведь я тоже буду по тебе скучать, а может быть, даже и плакать. Лучше уж я останусь дома.
Джастине стало ужасно приятно, что из двух родителей девочка выбрала ее. Хотя это еще ничего не значит, ведь она и в самом деле плохо знает отца, и виновата в этом она, Джастина. Лион был привязан к своей работе в Бонне, а она не хотела там жить. Вот и получилось, что девочка росла практически без отца, как и сама Джастина. Хорошего в этом мало. Хотя Джастина никогда не думала о своем отце и не хотела с ним знакомиться. Очевидно, и он тоже особенно не тосковал по семье, иначе бы не испарился, как утренний туман. Мать, бедняжка, считала, что дочери его не хватает. Может быть, поэтому и относилась к ней так настороженно. Но Джастина ни в чем не винит ее, очевидно, у нее были причины расстаться с господином О'Нилом. Но Лион не заслуживает того, чтобы его разлучали с дочерью. Если он не будет настаивать на том, чтобы Дженнифер жила постоянно с ним, Джастина не будет возражать, чтобы дочь проводила с ним месяц-другой в году. Это и девочке пойдет на пользу. Она должна знать, что у нее есть любящие мать и отец. А то, что они не живут вместе, больших проблем нет, сейчас так живут многие семьи. Джастина стряхнула с себя оцепенение, когда почувствовала, что Дженнифер теребит ее за платье.
— Мама, пойдем купаться в бассейн. Я вся измучилась от жары.
— Пойдем. Мне тоже хочется поплавать.
Мать с дочерью вскочили на ноги, большая женщина и маленькая, и, взявшись за руки, побежали вниз по лестнице.
— Подожди меня здесь, — крикнула Джастина, — когда Дженнифер с радостным визгом выбежала на залитую солнцем веранду. — Я переоденусь и возьму полотенца.
— Захвати колу, — потребовала девочка, — мы сначала искупаемся, потом будем пить колу.
— Хорошо, хорошо, — засмеялась Джастина. — Ты с утра сколько бутылок колы опорожнила?
— Я не считала, — девочка была очень довольна, что мама дома и они могут сколько угодно купаться и пить колу. Строгая няня ограничивала ей эти удовольствия.
Накупавшись, Дженнифер забралась в одно из кресел и, подражая матери, стала тянуть через соломинку колу с кусочками льда. Они так забавно плавали в бокале, как маленькие айсберги, которые она видела в кино, и отскакивали, ударяясь о стенки.
Джастина с удовольствием смотрела на симпатичную мордашку дочери и смеялась, наблюдая, как Дженнифер пытается соломинкой вытащить льдинку из бокала. И все-таки она чувствовала, что какая-то мысль засела у нее в голове и не дает покоя. Что-то связанное с матерью. Ах, да, причина, которая заставила ее расстаться с мужем. Может быть, О'Нил изменял ей? Нет, не похоже, по каким-то неясным замечаниям Энн и бабушки, которыми они обменивались, когда матери не было рядом, Джастина догадывалась, что дело не в этом. Энн однажды как-то вскользь заметила, что Люк О'Нил был просто одержим идеей разбогатеть, вот только путь к этому он выбрал не совсем простой. «Прямо скажем, странный», — сказала тогда Энн. Конечно, они даже не подозревали, что Джастина могла их услышать, когда оставались вдвоем в гостиной или на веранде. Но до девочки иногда долетали обрывки их разговоров, и она всегда при этом настораживалась и прислушивалась. Вот тогда ока и услышала про «странный путь», который ее отец выбрал для того, чтобы разбогатеть. Энн сказала, что Люк О'Нил работал как одержимый на рубке тростника и непонятно было, что ему больше нравится: сами ли деньги, которые платили за такую каторжную работу, или сама эта изнуряющая работа, когда не надо ни о чем думать и ни о ком заботиться.
Джастина нахмурила лоб. Да, вот эта самая мысль. Однажды она услышала, как миссис Смит, их экономка, любуясь Дэном, воскликнула:
— Какой же он славный, наш мальчик, и такой красивый, вылитый отец! — а бабушка почему-то отнеслась к этому очень неодобрительно и сухо сказала:
— Да, вы правы, он очень похож на мистера О'Нила, — но при этом нахмурилась и перевела разговор на другую тему. Наверное, Энн тоже заметила, потому что она как-то странно взглянула на бабушку и сразу же отвела глаза.
Джастина и сама не раз задумывалась, почему они с Дэном совершенно не похожи друг на друга, ни малейшего сходства. Если Дэн похож на отца, то Джастина вообще не походила ни на кого из них: ни на мать, ни на отца. Джастина поняла, что загадка кроется где-то здесь.
И неожиданно в ее памяти возник образ кардинала Ральфа де Брикассара. Несмотря на жару, Джастина почувствовала, что ее тело покрывается мурашками. Она увидела их рядом, кардинала и своего брата. Ей никогда не нравился Ральф де Брикассар, хотя все считали его непревзойденным красавцем. Но сейчас Джастина убрала с его лица морщины, распрямила фигуру и… увидела вместо кардинала своего брата. Дэн как две капли воды походил на его преосвященство. «Вот так фантазия у вас, миссис Хартгейм!» Но Джастина теперь все поняла и ей показалось странным, что она до сих пор об этом не догадывалась. Если это так, и Дэн — сын кардинала, тогда все становится на свои места: и непонятная привязанность кардинала к их семье, которая, как она слышала, длилась многие десятилетия. Энн вспоминала, как кардинал, тогда, очевидно, он еще не был кардиналом, но все равно, так вот Ральф де Брикассар кормил ее с ложечки или из бутылочки, когда она была малюткой, да еще чуть ли и роды у матери не принимал… Так, значит, Ральф де Брикассар…