— Ты мог бы оставить мне свой телефон, чтобы я могла узнать, не случилось ли с тобой что-то, когда ты опять исчезнешь, — сказала Джастина то, что мучило ее весь день и вечер.
Стэн ответил не сразу, и лишь несколько минут спустя Джастина услышала его голос:
— Ничего со мной не случится, Джас. Я буду и потом исчезать, ты должна к этому привыкнуть.
Вот это сюрприз! Она должна привыкать к выходкам этого мальчишки. Неужели он считает, что она станет гоняться за ним?
— Я поняла это так, что не хочешь давать мне свой телефон? — резко спросила Джастина.
— Ты правильно поняла, Джас. Извини, но ты не можешь звонить мне, — спокойно ответил Стэн, и, не дождавшись ее реакции, он добавил доверительно. — У меня в доме живет одна девушка, но ты не должна волноваться, это просто одна девчонка-хиппи, я ее подобрал недавно.
— Что?!
— У нее не было денег, она совсем молоденькая, и я подумал, что должен помочь ей.
Джастина вскочила, порываясь убежать, но Стэн удержал ее за руку и усадил обратно.
— Неужели это так важно для тебя, Джас? Не обращай внимания. Она для меня ничего не значит. Существовала только одна женщина, которая что-то значила для меня. Но ее больше нет, поэтому ты единственная хозяйка моего сердца.
— И кто же она? — Не выдержала Джастина. Она не собиралась вообще больше не иметь со Стэном никаких дел и спросила просто так, ради любопытства.
— Одна евро-азиатская девушка, с которой я жил давно-давно. Ее зовут Кристина Пак. Но сейчас она далеко отсюда, в Гонконге. — Стэн говорил очень спокойно, как будто в его словах ничего особенного не содержалось, и по его тону Джастина чувствовала, что он и в самом деле недоумевает не столько из-за того, что она вообще завела этот глупый разговор, сколько от того, что она придает этому такое значение.
— Не бери в голову, Джас, — Стэн повернулся к ней, прижал к себе ее сопротивляющееся тело и впился своими горячими сильными губами в ее губы. Джастина задохнулась, сама не понимая, от чего больше, то ли от его долгого страстного поцелуя, который, как она того не хотела, вызвал в ней ответное желание, то ли от ярости, переполнявшей все ее существо. Она еще пыталась сопротивляться, вырывалась из его рук, но постепенно сдалась и сама прильнула к нему, ощущая невыразимую сладость от его близости. Наконец Стэн оторвался от нее и прошептал:
— Я рад, что ты перестала сердиться. Я вернулся и люблю тебя. — Стэн поцеловал Джастину в шею и положил пальцы на ее губы, чтобы она больше ничего не говорила. И Джастина поняла, что они опять обречены на бессонную ночь.
Дома Джастина вспомнила, что собиралась позвонить Лиону, узнать, когда он приедет за Дженнифер, и попытаться прояснить его планы относительно будущего девочки. Как ни хотелось ей сразу же отправиться со Стэном и забыть обо всех этих проблемах, она все-таки заставила себя спуститься вниз, подальше от спальни, чтобы Стэн не слышал ее разговора с Лионом. В Европе было раннее утро, и Джастина набрала домашний телефон Лиона в надежде застать его дома, если он никуда не уехал из страны.
Прозвучало всего лишь два-три длинных гудка, и неожиданно совсем рядом раздался голос Лиона, как будто он находился не за тысячи километров, а совсем рядом, в соседнем доме.
— Я вас слушаю.
— Это я, Лион.
— Здравствуй, Джастина. Что-то случилось с Дженнифер, почему ты звонишь так поздно? — Его голос казался встревоженным.
— Нет, с ней все в порядке. И звоню я не поздно, наверное, слишком рано.
— Я говорю о вашем времени.
— Ах да. Но я хотела узнать… Ты звонил, сказал, что приедешь… Я хотела узнать, когда.
Джастина не узнавала своего голоса, в нем появились какие-то просительные нотки, как будто она уже готовилась к тому, чтобы просить, умолять его не забирать от нее Дженнифер насовсем. Голос Лиона, как всегда, был уверенным может быть, только капельку отчужденным. Джастина взяла себя в руки и спросила напрямую:
— Дженнифер сказала мне, что ты собираешься ее забрать на месяц. Это правда? — Джастина специально подчеркнула «на месяц», чтобы дать понять Лиону, что она не собирается отдавать ее насовсем. На том конце провода повисло молчание, и Джастина, истолковав его по-своему, торопливо сказала:
— Я не возражаю, Лион. Но я хотела бы узнать, когда ты за ней приедешь.