В этот момент и сам Майкл не удержался и присоединился к детворе, разбившейся на две команды. Они бегали вокруг бассейна, стреляя друг в дружку из водяных пистолетов. Майклу нравилось, что дети, после нескольких минут привычного фанатского ажиотажа и стеснительности, начинали воспринимать его, если ни как равного, то хотя бы как обычного человека, без ненужного поклонения и раздражающей лести, чем обычно грешили взрослые в его окружении.
— Майкл! — знакомый голос окликнул его.
Он едва успел развернуться, как ярко-желтой стрелой к нему подбежала темноволосая девочка и крепко обняла, весело смеясь.
— Мэгги, как же ты выросла! И это всего лишь за какой-то год! — рассматривал он девчушку. — А где твои родители?
— Там, — кивнула она в сторону гостевого домика.
Мэгги Томсон нашла новую семью через полгода после того страшного случая, что свел их вместе. Бездетная пара, прочитав про нее в газете, сначала взяла над девочкой опеку, а потом и вовсе удочерила.
Майкл же не выпускал девочку из виду, полностью удостоверившись, что маленькая поклонница Экзюпери, наконец, обрела семью и любящий дом. Девочка получала почтой билеты на концерты певца, если они проходили в близлежащих городах, часто гостила на его ранчо во время каникул, и ее появление здесь сегодня Майкла ничуть не удивило.
— Рассказывай, как у тебя дела? — спросил Майкл, когда они отошли подальше от играющей толпы и шума.
— Все хорошо, я с отличием перешла в среднюю школу, — похвасталась Мэгги.
— Совсем взрослая, — улыбнулся он.
Они остановились у большого дуба, который так напоминал Мэгги тот самый дуб из ее далекого детства. Девочка села на траву и посмотрела вверх, на солнце, сквозь густую крону дерева. Майкл сел рядом.
— Когда-то давно, я уже плохо это помню, хотя и изо всех сил стараюсь не забыть, отец рассказывал мне истории про сказочных эльфов, которые жили в кроне дуба, — сказала Мэгги. — Интересно, здесь они есть?
— Все возможно, — улыбнулся Майкл. — Я с раннего детства был уверен, что наш мир наполнен волшебством, и на своем ранчо я постарался собрать его повсюду. Уверен, что ты не забудешь эти истории. Они навсегда останутся в твоем сердце.
— Я кое-что тебе покажу, — Мэгги вытащила из сумочки на боку небольшой блокнот и протянула Майклу. — Только, тсс, это секрет.
В блокноте, пока еще детским, но аккуратным почерком были записаны истории про волшебных существ и небольшие иллюстрации к ним.
— Мэгги, это прекрасно!
— Тебе действительно нравится? — улыбнулась девочка.
— Да, — кивнул он, и в его взгляде не было и намека на снисходительность, с какой обычно взрослые смотрят на детские рисунки. — Я считаю, что ты можешь стать прекрасным писателем и рассказать свои сказки всем детям мира.
От его слов Мэгги просияла: мнение Майкла, пожалуй, было даже важнее и авторитетнее, чем мнение новых родителей, которые были просто замечательными, добрыми, понимающими, любящими, практически родными, но… Мэгги казалось, что только Майклу она может рассказать все, любой свой самый страшный секрет и, что самое главное, он поймет ее и не осудит.
— Я недавно столкнулась с Дженнифер Льюис, — ее голос понизился до шепота.
— Это та самая девочка, что травила тебя в приюте? — нахмурился Майкл. — Она ничего тебе не сделала?
— Нет, — покачала Мэгги головой, — мне кажется, она меня даже не узнала, а если и узнала, то поспешила в другую сторону. Знаешь, она шла рядом с девочкой примерно моего возраста и выглядела счастливой, — Мэгги легла на траву. — Я рада, что у нее все хорошо, просто хотела бы… перед ней извиниться.
Майкл знал о том случае с фотографией, но неужели Мэгги не перестала винить себя за ту вспышку гнева, что разожгла в ней сама Льюис?
Он тихо покачал головой:
— Я думаю, что она давно простила тебя.
— Не уверена, — Мэгги повернула руку ладонью вверх и посмотрела на тоненький розовый шрам, протянувшийся от сгиба локтя и почти до запястья.
— Майкл?
— Что? — посмотрел он на нее.
— Спасибо тебе за то, что был там, за то, что спас меня тогда, — тихо произнесла она.
Майкл грустно улыбнулся. На глаза набежали непрошенные слезы. Как бы он хотел, чтобы ей никогда не пришлось пережить тот страшный день.
— Не надо благодарить меня, просто знай, что в любой день, любого года, сколько бы ни прошло еще лет, ты всегда можешь попросить меня о помощи. Между нами крепкие узы, которые никому не удастся разорвать.