– Но что же случилось?
– Приехал, покрутился да ни с чем и уехал. Никто меня встречать не вышел, двери были крепко заперты, а окна – заколочены.
– Странно всё это, – задумчиво произнесла я.
– Сегодня вот четвёртый раз... Я даже дочь с собой притащил: ей, знаете ли, в лото очень везёт. Вдруг, думаю, и с «Ивами» подфартит. Ну да хватит о ерунде. Перейдём к делу. Мисс Харт, не тяните кота за хвост. Чего там и где подписать надо?
Мистер Билски радостно потирал руки. Его желание влиться в ряды аристократов посредством приобретения старинного особняка было столь велико, что он готов был на что угодно. Даже подписать договор, не читая. Со стороны это выглядело смешно, но кто я такая, чтобы его отговаривать?
Я растерялась. Впервые я осознала, что поступила непрофессионально, а всё потому, что в реальной жизни привыкла к тому, что как минимум болванки разных видов соглашений всегда были под рукой. А тут... А тут ничего не было. Да-да, передавать мистеру Билски на подпись мне было нечего. Но я нашла выход! Заключался он в элементарном решении потянуть время. Пусть сегодня мистер Билски просто погуляет по дому, посмотрит окрестности, а завтра... завтра я протяну ему бумаги, которые состряпаю сегодня за ночь. Если, конечно, сон не прекратится...
– Давайте вначале осмотрим дом, – доброжелательно начала я. – Мне бы не хотелось, чтобы вы приобретали кота в мешке. Вдруг вам не понравится, что дождевые стоки местами протекают.
Протекают те стоки или нет – я не знала. Откуда? Я всего-то жила в «Серебристых ивах» сутки. С дождём ещё не успела столкнуться.
Мистеру Билски было откровенно всё равно.
– Текут и пусть себе текут, – махнул он рукой. – Починю. Хотя сомневаюсь, что в этом прелестном местечке что-то может быть не так. Я много слышал о хозяевах. Люди – приличные. Жаль только, граф умер таким молодым. Даже до тридцати пяти лет не дотянул. Бедняга!
Мистер Билски тяжело вздохнул.
Историю графа Форестера я слышала вчера и снова прокручивать её не хотелось: слишком свежо было воспоминание о грустном личике прекрасной молодой вдовы.
– Тем не менее, – настаивала я, – давайте сегодня осмотрим дом, а завтра уже займёмся бумажной волокитой.
Мистер Билски отрицательно помотал головой, сунул руку, больше похожую на крабовую клешню, чем на мужскую ладонь, во внутренний карман сюртука, достал перевязанную розовой ленточкой стопку банкнот и грохнул ей о чайный столик.
– Задаток, – горделиво пробурчал он. – А то знаю я вас, агентов. Сегодня мне улыбаетесь, а завтра явится какой-нибудь хлыщ, предложит на тысячу больше, и вы за ним дом закрепите, а меня к мухам болотным пошлёте.
– Обещаю, что так не поступлю, – оборонялась я, – но торопиться с крупной покупкой всё же не советую. Может, вам не по нраву придётся, как петли скрипят.
Мистер Билски вскочил с кресла.
– Скрипят? – Подскочил к дверям, которые открывала мисс Чопорс, поводил ими туда-сюда, проверяя. – Ни капельки они не скрипят. Может, вам послышалось?
– Я боюсь скрипа, – внезапно подала голос юная мисс Билски.
Мистер Билски не преминул недовольно пшикнуть на дочь.
– Смажу, – отрезал он. – И ничто скрипеть не будет. Хотя я на все сто уверен, что уход за этим домом вёлся отменный!
– Почему вы так думаете? – поинтересовалась я.
– Видите ли, мисс Харт, я много слышал о покойном графе Форестере и его манере вести дела. Говорили, что он был дотошен до каждой мелочи, включая яркость узора на чайных чашках. Прислуга в доме не расслаблялась ни на секунду: сад был ухожен, пруд и фонтаны вычищены, а на паркете можно было своё отражение увидеть – так он был надраен.
Теперь на паркете можно было увидеть ещё и след размороженной утки...
– Сколько времени прошло с тех пор, как умер граф? – продолжал мистер Билски. – То-то и оно, что много! А вы оглядите дом! Красотища ведь! Ничто не вышло из строя, не пожухло, не испортилось. А почему? Потому что поместье всегда было в хороших руках!
Увы, но больше у меня козырей в рукаве не было. Тяжело вздохнув, я как бы невзначай отметила: