Выбрать главу

— Грейс, — сказал я, но это был даже не шепот. Мои губы лишь шевельнулись беззвучно. Я стоял рядом с ней, но нас разделяли тысячи миль.

Ее била дрожь, она кашляла и цеплялась за поручни больничной кровати.

Взгляд Коула был прикован к двери. Ручку дергали снаружи.

— Окно, — приказал он мне.

Я недоуменно уставился на него.

— Она не умирает, — сказал Коул; глаза у него были раскрыты так же широко, как и мои собственные. — Она превращается.

Я посмотрел на лежащую на кровати девушку, и она взглянула на меня в ответ.

— Сэм, — сказала она.

Ее корежило, плечи ходили ходуном. Я не мог на это смотреть. Грейс, переживающая мучительную трансформацию. Грейс, превращающаяся в волчицу. Грейс, подобно Беку, Ульрику и всем остальным волкам до нее, исчезающая в лесу.

Она ускользала от меня.

Коул бросился к окну и дернул за щеколду.

— Простите, сетки, — сказал он и вышиб их ногой. Я продолжал стоять столбом. — Сэм! Ты что, хочешь, чтобы они увидели ее в таком виде?

Он подскочил к кровати, и мы вдвоем подняли Грейс с постели.

Дверь трещала; из коридора доносились крики.

Больничное окно находилось в четырех футах от земли. Стояло ослепительно солнечное погожее утро, совершенно обыкновенное, если не считать того, что оно не было обыкновенным. Коул выскочил из окна первым и, выругавшись, приземлился в невысокие кусты, а я тем временем пристроил Грейс на подоконнике. С каждым мигом от Грейс в ней оставалось все меньше и меньше. Когда Коул опустил ее на землю под окном, ее вырвало на траву.

— Грейс, — позвал я, хотя перед глазами все плыло, потому что запястья у меня были в ее крови. — Грейс, ты меня слышишь?

Она кивнула и упала на колени. Я присел рядом с ней. Глаза у нее были огромные и испуганные. У меня разрывалось сердце.

— Я найду тебя, — пообещал я. — Честное слово, я найду тебя. Не забывай меня. Не… не теряй себя.

Грейс схватила меня за руку, но промахнулась и едва не упала на траву.

А потом она вскрикнула, и девочка, которую я знал, исчезла, а на ее месте осталась стоять волчица с карими глазами.

Я не мог заставить себя подняться. Я стоял на коленях, совершенно опустошенный, и смотрел, как темно-серая волчица медленно трусит прочь от нас с Коулом. Прочь от людей. Кажется, я не дышал.

Грейс.

— Сэм, — сказал Коул. — Я могу отправить тебя следом за ней. Я могу перезапустить и тебя тоже.

За одно мгновение все мое прошлое промелькнуло у меня перед глазами. Я вновь корчился, превращаясь в волка, я увидел все мои весны, когда я прятался от каждого сквозняка, услышал стон, с которым снова и снова терял себя. Мне вспомнился миг, когда я понял, что мне остался всего лишь год и всю оставшуюся жизнь я буду заперт в чужом теле.

Мне вспомнилось, как я стоял посреди улицы перед «Корявой полкой» и меня переполняла вера в будущее. Как слушал волчий вой в лесу за домом и был счастлив, что я теперь человек.

Я просто не мог. Грейс должна понять. Я не мог.

— Коул, — сказал я, — уходи. Не надо, чтобы тебя лишний раз видели. Пожалуйста…

Коул понял все без слов.

— Я отведу ее в лес, Сэм.

Я медленно поднялся на ноги, вернулся обратно в приемный покой через бесшумно разъехавшиеся передо мной стеклянные двери и, с ног до головы покрытый кровью моей девушки, впервые за всю свою жизнь солгал так, что мне поверили.

— Я пытался остановить ее.

54

СЭМ

Я потерял бы ее в любом случае.

Если бы Коул не заразил ее повторно, она умерла бы на больничной койке. Теперь в ее жилах бежит волчий токсин Коула, и лес отобрал ее у меня, как отобрал все, что было мне дорого.

А я остался. За мной наблюдают подозрительные глаза ее родителей, которые не могут доказать, что я похитил их дочь, но все равно в это верят; и сам я наблюдаю — потому что в этом крохотном городке ожесточение Тома Калперера становится все более и более ощутимым, а хоронить еще и Грейс я не намерен, — и жду, когда придет жаркое и благодатное лето, а вместе с ним выйдет из леса она. Моя летняя девочка.

Где-то далеко хохочет надо мной судьба, потому что теперь я человек, а Грейс — та, кого мне суждено терять снова и снова, раз за разом, каждую зиму, терять все безвозвратней и безвозвратней, если я не найду средство положить этому конец. Только на этот раз настоящий конец, а не отсрочку.

Разумеется, я делаю это не только ради Грейс. Я делаю это ради себя самого через пятнадцать лет, ради Коула, ради Оливии. И ради Бека — быть может, под волчьей шкурой все еще теплится искорка человеческого разума?

Я наблюдаю за ней, как многие годы до этого, а она наблюдает за мной — ее карие глаза смотрят на меня с волчьей морды.

Это история парня, который когда-то был волком, и девушки, которая в конце концов все-таки превратилась в волчицу.

Это еще не конец. Я сложил в память о нас с Грейс тысячу бумажных журавликов и загадал желание.

Я найду средство. А потом найду Грейс.

От автора

И снова я чувствую себя не в состоянии поблагодарить всех, кто так или иначе причастен к написанию этой книги. К появлению «Дрожи» и «Превращения» приложили руку столько людей, что, боюсь, кого-то волей-неволей придется пропустить.

Первым делом я должна поблагодарить моего совершенно невероятного редактора, Дэвида Левитана, благодаря которому я истерически смеялась, переделывая «Превращение» из домашней кошечки в тигра. Наше сотрудничество очень многому меня научило! Должна также сказать спасибо всему коллективу издательства «Сколастик» за неустанную поддержку. Особая благодарность Трейси ван Страатен (Чикаго навсегда останется у нас в памяти), Саманте Вулферт, Жанель Делуизе и Рейчел Горовиц (Западная Европа в ее руках как податливая глина), Стефани Андерсон (моему отважному выпускающему редактору за неустанную работу над текстами), а также Рейчел Коун, основательнице фан-клуба «Дрожи». Я перечислила бы всех до единого сотрудников «Сколастик», без помощи которых мои книги никогда не имели бы успеха, но на это уйдет целый день. Достаточно просто сказать: я вас всех очень люблю.

Отдельно хотелось бы поблагодарить Криса Стенгела, дизайнера обложки. Крис, ты — бог графики, и огромное тебе спасибо за то, что предпочел использовать свои способности во благо.

Мой агент Лора Реннерт и ее собака Лола были моими бессменными слушателями, без них я просто-напросто растеклась бы лужицей, а это не способствует написанию хорошей книги.

Спасибо Дженнифер Лафрен за «Наркотику», Мэриен — за чай с миндальным экстрактом, Бо Карр — за то, что трубила обо мне на каждом углу, всем «Готическим девам» за то, что вернули мне рассудок, Вере — за скрупулезность при раздаче ацетаминофена, мертвым немцам — за превосходную поэзию.

И конечно, эта книга не появилась бы на свет без помощи моих подруг-критикесс, Тессы Грэттон и Бренны Йованофф. Я знаю, ваши имена упомянуты в послесловии к каждой моей книге, но что поделать, если это правда? Вы могли бы злорадно посмеяться, когда я в очередной раз умоляю бросить мне спасательный круг, однако же неизменно приходите мне на помощь.

Большое спасибо моим родным. Кейт, ты знаешь, что ты первая моя читательница и лучшая подруга. Папа, логика оборотней стала возможна исключительно благодаря тебе. Мама, ты откуда-то всегда узнаешь, когда я дошла до ручки. Эндрю, ты помог мне разобраться в движениях души Коула. Джек, ты подвозил меня столько раз, что я потеряла им счет. Спасибо Карен, моей свекрови, за то, что пасла крошек номер один и номер два, пока я завоевывала Нью-Йорк. Спасибо всем вам.

И наконец, Эд, снова Эд. Тобой все начинается и все заканчивается.