Комиссар очутился на улице, где перед домом караулил всего один журналист: его сотоварищи отправились в ближайшее бистро освежиться.
- Ничего нового, старина... Можешь не ходить за мной.
Ему не пришлось далеко идти: в этом деле вообще далеко ходить не приходилось. Можно было смело сказать, что для всех, кто был так или иначе в это дело замешан, Париж ограничивался несколькими улицами аристократических кварталов.
Дом нотариуса на улице Вийерсексель был построен в ту же эпоху, в том же стиле, что и дом на улице Сен-Доминик: во двор тоже вели ворота, широкая лестница была застлана красным ковром, а лифт поднимался и опускался мягко и бесшумно. Но комиссару не пришлось воспользоваться им, ибо кабинет располагался на втором этаже. Кожаная обивка двойных дверей была превосходно вычищена, и табличка, приглашавшая посетителей входить без стука, тоже сверкала.
Ну, если опять придется иметь дело со стариками...
Он был приятно удивлен, когда среди клерков заметил красивую женщину лет тридцати.
- Могу я видеть месье Обонне?
Конечно, в конторе было слишком тихо, даже как-то торжественно, но его не заставили ждать и тут же провели в просторную комнату, где мужчина всего лишь лет сорока пяти поднялся ему навстречу.
- Я - комиссар Мегрэ... пришел к вам по делу одного из ваших клиентов, графа де Сент-Илера.
Его собеседник отозвался с улыбкой:
- В таком случае это касается не меня, а моего отца.
Пойду посмотрю, свободен ли он сейчас...
Месье Обонне-сын прошел в соседнюю комнату и пробыл там какое-то время.
- Сюда, пожалуйста, месье Мегрэ...
Разумеется, на этот раз перед комиссаром воистину оказался старец, к тому же в не слишком хорошей форме. Обонне-отец, часто моргая глазами, восседал в кресле с высокой спинкой, и вид у него был такой, словно его только что разбудили.
- Говорите погромче... - посоветовал сын перед тем, как уйти.
Когда-то месье Обонне был очень толстым. Он и сейчас сохранил некоторую полноту, но тело его стало дряблым, всюду висели складки. Одна нога была в ботинке, а другая, с распухшей лодыжкой, - в войлочном шлепанце.
- Полагаю, вы пришли поговорить со мной о моем бедном друге?..
Рот его тоже одряб, и слова звучали нечленораздельно. Но, во всяком случае, из него не нужно было клещами вытягивать сведения: что-что, а поболтать он любил.
- Представьте себе: мы с Сент-Илером познакомились в Станисла... Когда же это было?.. Погодите-ка...
Мне семьдесят семь... Значит, прошло семьдесят лет с тех пор, как мы вместе учились в классе риторики...
Его прочили в дипломаты... Я же мечтал стать кавалерийским офицером... В те времена была еще кавалерия... Конники не пересели на мотоциклы... Но знаете ли вы, что за всю жизнь мне так и не довелось поездить верхом?.. А все потому, что я был единственный сын и должен был унаследовать дело отца...
Мегрэ даже не стал спрашивать, жил ли его отец в этом же самом доме.
- Сент-Илер еще в коллеже любил пожить, был бонвиваном - но, знаете, бонвиваном весьма редкого свойства: утонченным до кончиков ногтей...
- Полагаю, он оставил завещание у вас?
- Его племянник, маленький Мазерон, только что спрашивал меня об этом. Я уверил его...
- Племянник наследует все имущество?
- Нет, не все. Это завещание я знаю наизусть: сам его заверял.
- Давно?
- Последнее - лет десять тому назад.
- Предыдущие завещания чем-то от него отличались?
- Только в деталях. Я не смог показать документ племяннику, потому что он должен быть обнародован в присутствии всех заинтересованных лиц.
- И кто же эти лица?
- В общих чертах картина следующая: Ален Мазерон получает недвижимость на улице Сен-Доминик и большую часть состояния, которое, впрочем, не столь уж значительно. Жакетте Ларрье, экономке, завещана пожизненная рента, которая обеспечит ей безбедную старость. Что же до мебели, безделушек, картин, личных вещей, то Сент-Илер завещал их старинной приятельнице...
- Изабель де В.
- Вижу, вы в курсе.
- Вы знакомы с ней?
- Довольно близко. Еще лучше я знал ее мужа: он был в числе моих клиентов.
Не удивительно ли, что оба они избрали одного и того же нотариуса?
- Они не боялись, что могут столкнуться лицом к лицу в вашей конторе?
- До этого так ни разу и не дошло. Вероятно, они об этом даже не думали, да и сомневаюсь, чтобы это смутило их. Видите ли, даже если они и не стали друзьями, то не могли не уважать друг друга: оба были людьми чести, а кроме того, обладали отменным вкусом...
Даже слова эти, казалось, принадлежали прошлому!
В самом деле, давненько Мегрэ не доводилось слышать такое определение: человек чести.
А старый нотариус, погрузившись в кресло, тихо смеялся какой-то внезапно мелькнувшей мысли.
- Отменным вкусом, да! - повторил он лукаво. - Можно было бы добавить, что в некоторой области их вкусы сходились... Теперь, когда оба умерли, я не думаю, что погрешу против профессиональной этики, если кое о чем проболтаюсь, - тем более, что и вам, в силу вашего ремесла, подобает сдержанность... Нотариус - почти всегда доверенное лицо. А Сент-Илер, ко всему прочему, был моим старым другом и рассказывал мне обо всех своих похождениях... Более года они с принцем посещали одну и ту же любовницу, красивую полногрудую девицу, которая выступала в каком-то ревю на Бульварах...
Ни один из них так и не догадался... У каждого был свой день... Старикан игриво подмигнул Мегрэ. - Эти люди умели жить... Уже много лет, как я не практикую; мой старший сын ведет все дела... Тем не менее я каждый день спускаюсь сюда, в кабинет, и продолжаю обслуживать старинных клиентов...
- У Сент-Илера были друзья?
- Его друзья - как мои клиенты. В нашем возрасте видишь, как ровесники умирают один за другим.
Думаю, в конце концов ему осталось навещать только меня. Он сохранил здоровые ноги и каждый день совершал прогулку. Он часто поднимался повидать меня, садился туда, где сидите вы...
- О чем же вы разговаривали?
- О былых временах, разумеется; более всего - о старых школьных приятелях. Я даже сейчас могу назвать вам большинство имен. Многие сделали громкую карьеру. Один из наших товарищей, к тому же не самый умный, бессчетное количество раз выбирался главой Совета - а умер он только в прошлом году. Другой стал членом Военной академии...
- Сент-Илер нажил себе врагов?
- Как бы мог он их нажить? В своей профессии он никого не оттеснил, как это часто бывает в нынешние времена. Все посты он получал, терпеливо дожидаясь своей очереди. И в мемуарах не занимался сведением счетов: потому-то их так мало читают...
- А семейство В.?
Нотариус изумленно воззрился на него:
- Ведь я уже рассказал вам, каков принц. Он, разумеется, был в курсе дела и знал, что Сент-Илер сдержит слово. Если бы не светские условности, я уверен, что Армана принимали бы на улице Варенн и, возможно, ставили бы для него прибор.
- Сын тоже знает?
- Разумеется.
- Что это за человек?
- По-моему, не такого масштаба, как его отец.
Правда, я знаю его меньше. Он кажется замкнутым: в наше время нелегко носить такое громкое имя. Светская жизнь его не интересует. В Париже он бывает мало. Большую часть года проводит в Нормандии с женой и детьми, занимается фермами, лошадьми...
- Вы встречались с ним в последнее время?
- Он придет завтра, вместе с матерью, для вскрытия завещания; таким образом, может получиться, что в один и тот же день будет решен вопрос одного и другого наследства.
- Принцесса не звонила вам сегодня?
- Еще нет. Если она прочтет газету или кто-то из знакомых сообщит ей новость, она, без сомнения, свяжется со мной. Но я до сих пор не могу понять, кому понадобилось убивать моего старого друга. Если бы убийство не произошло в его собственном доме, я бы поклялся, что его застрелили по ошибке.