- Какой такой молодой человек?
Жозеф протянул ему визитную карточку, где значилось имя Жюльена де В., внука Изабель.
- Где он?
- В приемной. Говорит, что спешит: опаздывает на очень важную лекцию.
- Пусть еще минутку подождет.
Мегрэ вернулся в кабинет.
- Внук Изабель, Жюльен, хочет увидеться со мной.
Вероятно, у него есть что мне сказать. Вы так и продолжаете хранить молчание?
Сцена, без сомнения, раздражала, но вместе с тем и хватала за душу. Теперь Мегрэ вроде бы почувствовал, что старуха борется с собой; похоже, он все же нащупал слабинку. Даже Жанвье, который довольствовался ролью зрителя, стало немного не по себе.
- Наступит момент, когда вам придется заговорить.
В таком случае, почему бы...
- Я имею право повидать священника?
- Вы хотите исповедаться?
- Я только прошу у вас разрешения переговорить со священником, с аббатом Барро.
- Где я могу найти аббата Барро?
- В приходе Святой Клотильды.
- Это ваш исповедник?
Не желая упускать ни малейшего шанса, Мегрэ потянулся к телефону:
- Соедините меня с домом священника в приходе Святой Клотильды. Да... Я жду... Аббат Барро... Какая разница, как пишется...
Мегрэ раскладывал на столе свои трубки, выстраивал их в цепочку, словно оловянных солдатиков.
- Алло!.. Аббат Барро?.. Это уголовная полиция...
Мегрэ, дивизионный комиссар... В моем кабинете находится одна из ваших прихожанок, она хочет с вами переговорить... Да... Речь идет о мадемуазель Ларрье...
Вы можете сейчас взять такси и приехать на набережную Орфевр?.. Благодарю вас... Да... Она ждет вас... - Потом он сказал Жанвье: - Когда придет священник, введи его сюда и оставь их наедине... А мне пока нужно кое-кого повидать...
И он направился к приемной, где дожидался один только молодой человек, одетый в черное, тот самый, которого он видел накануне на улице Варенн вместе с его родителями, братьями и сестрами. Увидев Мегрэ, он встал и последовал за комиссаром в маленький кабинет, оказавшийся свободным.
- Присаживайтесь.
- У меня мало времени. Я должен вернуться на улицу Ульм: через полчаса начинается лекция.
В крошечном кабинетике он казался еще выше и крупнее. Его лицо было серьезным, немного грустным.
- Уже вчера, когда вы приходили к моей бабке, я хотел с вами поговорить, но не улучил момента.
Мегрэ почему-то подумал, что ему хотелось бы иметь такого же сына, как этот парнишка. Он обладал природной непринужденностью и в то же время врожденной скромностью, и если он был немного застенчив, то всякий видел, что это происходит от душевной деликатности.
- Не знаю, поможет ли вам то, что я сейчас скажу.
Ночью я много думал об этом. Дело в том, что во вторник, после полудня, я ходил проведать дядю.
- Дядю?
На щеках юноши появился легкий румянец, но тут же исчез. Он застенчиво улыбнулся:
- Так я называл графа де Сент-Илера.
- Вы часто ходили к нему?
- Да. Я никогда не говорил родителям, хотя и не скрывался. С самого детства я много слышал о нем.
- От кого?
- От нянек, потом от одноклассников. Роман моей бабки сделался почти легендой.
- Знаю.
- Где-то лет в десять-одиннадцать я спросил ее саму, и мы частенько после этого говорили о Сент-Илере. Она читала мне некоторые письма, те, например, где он рассказывал о дипломатических приемах, о переговорах с главами государств. Вы читали его письма?
- Нет.
- Он писал, очень хорошо, живо - примерно как кардинал де Рец. Может быть, именно благодаря графу и его письмам я избрал карьеру дипломата.
- Когда же вы лично познакомились с ним?
- Два года назад. В Станисла у меня был товарищ, чей дед тоже принадлежал к дипломатическому корпусу. И вот однажды в его доме я встретил графа де Сент-Илера и попросил, чтобы меня представили.
Чувствовалось, что он был очень взволнован, разглядывал меня с головы до пят; я был растроган тоже. Он стал расспрашивать меня об учебе, о планах на будущее.
- Вы навещали его на улице Сен-Доминик?
- Он пригласил меня, хотя и добавил: "Только если ваши родители не сочтут это неподобающим".
- Вы часто виделись?
- Не очень. В среднем где-то раз в месяц. Это зависело от обстоятельств. Например, я советовался с ним, получив степень бакалавра, и он одобрил мое намерение поступить в школу. Он тоже полагал, что если это и не поможет мне в моей карьере, то во всяком случае даст крепкие знания.
Однажды у меня вырвалось: "Такое впечатление, что я поверяю свои мысли дядюшке". - "А я и считаю вас племянником, - рассмеявшись, ответил он. Почему бы вам не называть меня так?.." Это поможет вам понять наши отношения.
- Вы не любили вашего деда?
- Я его мало знал. Хотя он и граф де Сент-Илер и принадлежали к одному поколению, это были такие разные люди. Дед всегда казался мне внушительным, недоступным...
- А ваша бабушка?
- Мы были друзьями. И до сих пор остаемся.
- Она знала, что вы ходите на улицу Сен-Доминик?
- Да. Я пересказывал ей наши беседы. Она выпытывала подробности, а иногда напоминала мне, что я давно не навещал нашего друга.
Мегрэ очень нравился молодой человек, и все же он изучал его пристально, почти с недоверием. На набережной Орфевр нечасто встретишь подобных юнцов, и у комиссара вновь появилось ощущение чего-то нереального: эти люди не явились из жизни, а словно сошли со страниц назидательного романа.
- Итак, во вторник после полудня вы отправились на улицу Сен-Доминик.
- Да.
- У вас была особая причина пойти туда?
- Более или менее. Два дня тому назад умер мой дед. Я подумал, что бабушке захочется узнать, как к этому отнесся ее друг.
- А вам самому не было любопытно?
- Наверное, да. Я знал, что они поклялись пожениться, если когда-нибудь представится такая возможность.
- Эта перспектива радовала вас?
- Пожалуй, да.
- А ваших родителей?
- Я никогда не говорил об этом с отцом, но имел основания верить, что замужество бабки не вызовет у него неудовольствия. Вот мама, возможно...
Он не закончил фразу, и Мегрэ подстегнул его:
- Значит, ваша мать...
- Я не хотел бы говорить о ней плохо, но должен сознаться, что титулы и внешний блеск значат для нее больше, чем для остальных членов семьи.
Разумеется, ведь она родилась не принцессой, а всего лишь Ирен де Маршанжи.
- И что произошло во время вашей встречи на улице Сен-Доминик?
- Ничего особенного. И все же я подумал, что лучше поговорить с вами. С самого начала мне показалось, будто граф де Сент-Илер чем-то озабочен - и я внезапно понял, что он уже глубокий старик. До этого он всегда выглядел моложе своих лет. Чувствовалось, что он любит жизнь, знает все ее радости и ежеминутно наслаждается ею. Я всегда считал его человеком позапрошлого столетия, который как-то заблудился во времени. Вы понимаете, о чем я?
Мегрэ кивнул.
- Я не ожидал, что его так поразит смерть моего деда, который был на два года старше его, тем более что причиной смерти послужил несчастный случай, и дед скончался без мучений. Но в этот вторник Сент-Илер был сам не свой и избегал смотреть на меня, будто что-то скрывал.
Я произнес какую-то фразу типа: "Через год вы женитесь наконец на моей бабушке..." Он отвернулся, но я был настойчив: "Разве это не волнует вас?" Вот бы припомнить в точности, что он сказал. Странно, что я не помню этих слов, хотя их смысл и то, что вставало за ними, так поразило меня. В общем, он ответил так:
"Этого не допустят".
И когда я взглянул ему в лицо, мне показалось, будто он чего-то боится.
Видите, все очень туманно. Тогда я не придал разговору особого значения, подумал, что это - естественная реакция старика, узнавшего о смерти своего ровесника и подумавшего, что и его черед не за горами.