- Зачем мне от вас что-то скрывать... Если вас интересует эта бумага, я вам ее принесу.
Рене прошла в кабинет, и было слышно, как она открыла там ящик. Через несколько мгновений она возвратилась с листком бумаги в руке. Документ был напечатан на бланке Леонара Планшона, владельца малярной мастерской. Фиолетового цвета текст был неровным, некоторые буквы налезали друг на друга, местами два или три слова сливались в одно.
"Я, нижеподписавшийся Леонар Планшон, уступаю Роже Пру при условии, если он выплатит мне сумму в тридцать тысяч новых франков (тридцать тысяч), в качестве возмещения моей доли, малярное предприятие, находящееся на улице Толозе в Париже и принадлежащее мне и моей ясене Рене, урожденной Бабо.
Эта передача включает аренду здания, инвентарь и движимое имущество, за исключением моих личных вещей". На документе стояла дата - 28 декабря...
- Обычно, - заметил Мегрэ, оторвав взгляд от текста, - такие документы подписываются в присутствии нотариуса. Почему вы его не пригласили?
- Чтобы избежать бесполезных расходов... Когда порядочные люди...
- Итак, ваш муж был порядочным?
- Во всяком случае, мы с Роже поступили честно...
- Прошло около трех недель, как был подписан этот документ... С тех пор Планшон уже не являлся владельцем малярной мастерской... Возникает вопрос, почему же он продолжал там работать...
- А почему он продолжал жить в доме, хотя для меня он уже давно никем не был?
- Выходит, он работал как простой рабочий?
- Так оно и было...
- Ему платили?
- Да, я думаю... Спросите об этом у Роже...
- Три миллиона старых франков были выплачены чеком?
- Банкнотами.
- Здесь?
- Не на улице же, конечно!
- В присутствии свидетеля?
- Мы были втроем. Наши личные дела никого не касаются.
- Эта сделка не оговаривалась никаким условием? Этот вопрос, казалось, застал ее врасплох, и минуту она молчала...
- Одно условие было, но он его не выполнил...
- Какое?
- Что он уедет и даст мне развод.
- Он же уехал?
- Да, но через три недели!..
- Вернемся к понедельнику...
- Опять? Долго это будет еще продолжаться?
- Нет, надеюсь... Вы легли спать... Пру последовал за вами... Он вас разбудил, когда ложился?
- Да.
- Вы посмотрели на часы?
- Знаете, в постели мы занимались другим...
- Вы оба спали, когда вернулся муж?
- Нет...
- Он открыл дверь ключом?
- Ключом, разумеется, а не шариковой ручкой...
- Должно быть, он был слишком пьян и не мог сам открыть дверь.
- Он был пьян, но замочную скважину все же нашел...
- Где он обычно спал?
- Здесь... На раскладушке-Мадам Планшон открыла стенной шкаф и показала сложенную раскладную кровать.
- Вы ее тогда вынули из шкафа?
- Да... Прежде чем идти спать, я сама ее раскладывала, чтобы он не гремел на весь дом, когда возвращался...
- Он не ложился спать в понедельник?
- Нет... Мы слышали, как он поднялся на второй этаж...
- Чтобы поцеловать дочь?
- В таком состоянии он никогда этого не делал.
- А зачем он поднялся на второй этаж?
- Нам это тоже было интересно. Мы слышали, как он открыл шкаф на лестничной площадке, где находятся его вещи, затем вошел в маленькую комнату, которая служила чердаком. Наконец, послышался шум на лестнице, и я удержала Роже: он хотел посмотреть, что происходило.
- Что же происходило?
- Он нес вниз чемоданы.
- Сколько чемоданов?
- Два. Да их и было у нас в доме всего два, потому что мы никогда никуда не ездили.
- Вы не говорили с мужем? Вы не видели, как он ушел?
- Не видела. Когда он спустился в столовую, я поднялась с постели и сделала знак Роже оставаться на месте, чтобы избежать сцены...
- Вам не было страшно? Вы говорили, что, когда ваш муж напивался, он становился буйным, и, случалось, что он угрожал вам...
- Роже находился рядом со мной...
- Как вел себя муж:, когда вы видели его в последний раз?
- Еще не открыв дверь, я услышала, как он говорил сам с собой и, кажется, над чем-то зубоскалил... Когда я вошла, он оглядел меня с ног до головы и начал смеяться...
- Он был очень пьян?
- Да, но вел себя не как обычно... Он не угрожал... Не разыгрывал трагедию и не плакал... Вы меня понимаете?.. Вид у него был очень довольный, и я подумала, что он собирался сыграть с нами какую-то злую шутку...
- Он что-нибудь говорил вам?
- Прежде всего он крикнул: "А, это ты, моя старуха!". И с гордостью показал мне два чемодана.
Мадам Планшон не сводила с Мегрэ глаз, а тот, в свою очередь, внимательно следил за малейшей реакцией на ее лице. Должно быть, она это заметила, но, казалось, вовсе не была смущена.
- Это все?
- Нет... Заплетающимся языком он добавил что-то вроде: "Ты можешь порыться в чемоданах и убедиться, что я не взял ничего твоего". Часть слов он проглатывал и говорил, похоже, скорее себе, чем мне...
- Вы сказали, что у него был довольный вид?
- Да, точно. Словно он хотел нам напакостить. Я спросила его: "Куда ты собрался?" Он сделал такой широкий жест, что чуть не упал. Я поинтересовалась: "Тебя ждет такси у дома?" Он еще раз насмешливо оглядел меня и ничего не ответил. Он уже взялся за чемоданы, но я потянула его за пальто и сказала: "Ты не можешь так уйти, мне нужен твой новый адрес, чтобы оформить развод..."
- Что он вам ответил?
- Точно не помню. Чуть позже я повторила его слова Роже: "Ты его получишь, красотка... И скорее, чем ты думаешь..."
- О дочери он ничего не говорил?
- Нет. Ни о чем он больше не говорил.
- Он не зашел в спальню, чтобы поцеловать ее на прощание?
- Мы бы это услышали. Ведь комната Изабеллы находится прямо над нашей спальней, и пол там скрипит.
- Итак, с двумя чемоданами он пошел к двери... Они были тяжелыми?
- Я их не взвешивала... Довольно тяжелые, но не слишком, так как он унес только одежду и туалетные принадлежности...
- Вы проводили его до порога?
- Нет.
- Почему?
- Он мог бы подумать, что я за ним слежу...
- Вы не видели, как он пересек двор?
- Нет, ставни были закрыты. Я только заперла за ним входную дверь на засов...
- Вы не боялись, что он уедет на грузовике?
- Я бы услышала, как он его заводит...
- Но вы этого не слышали. А у дома не было такси?
- Я ничего не видела, так как была слишком довольна, что он наконец-то покинул дом. Я побежала в спальню и, если хотите все знать, бросилась в объятия Роже, который все слышал через дверь...
- Он ушел из дома в понедельник вечером, не так ли?
- Да, в понедельник...
Мегрэ же просил коллег из восемнадцатого округа установить за домом тайное наблюдение во вторник. Если верить Рене Планшон, ее мужа в то время здесь уже не было.
- Вы не догадываетесь, куда бы он мог отправиться?
Мегрэ вспомнил последние слова Планшона, сказанные ему в тот понедельник около шести часов вечера, когда он звонил из бистро на площади Аббес: "Благодарю вас..."
В тот момент комиссару показалось, что в голосе Планшона звучала горечь с оттенком иронии. Причем Мегрэ почувствовал это так явственно, что, если бы знал, где тот находится, то тотчас же перезвонил бы ему.
- У мужа есть родственники в Париже?
- Ни в Париже, ни в другом месте... Я это хорошо знаю, потому что его мать была родом из той же деревни, что и я, - из Сен-Совёр, в Вандее...
Рене, очевидно, не знала, что Планшон приходил домой к Мегрэ и рассказал ему о своей личной драме. Однако ничего нового она не сообщила комиссару.
- Вы думаете, он направился туда?
- Зачем? Он едва помнит те места, так как ездил туда еще ребенком раза два или три со своей матерью. Из родственников там у него остались только кузены, да и те его уже забыли...
- А друзья у него есть?
- Когда он еще не превратился в пьяницу, он был застенчив и нелюдим до такой степени, что мне и сейчас не понятно, как он решился заговорить со мной...
Мегрэ попробовал проверить, насколько Рене была искренней: