- Что вам угодно?
В приотворенную дверцу виднелся неухоженный сад, заросший незатейливыми цветами, а еще больше сорной травой.
- Я хотел бы поговорить с господином Кампуа.
- Он уехал.
Она хотела захлопнуть калитку перед его носом, но он подставил ногу, чтобы помешать ей.
- Не скажете ли вы, где я могу его найти? Откуда ей было знать, кто он, если даже она и видела его, когда он бродил по Орсену?
- Сейчас вы его не найдете. Мсье Кампуа отправился путешествовать.
- Надолго?
- Месяца на полтора.
- Простите меня, но речь идет о серьезном деле. Могу ли я по крайней мере ему написать?
- Пишите, если вам так хочется, но сомневаюсь, что он получит ваши письма до возвращения. Мсье скоро отплывает в Норвегию на борту "Полярной звезды".
Как раз в эту минуту Мегрэ услышал в саду за домом чихание мотора, который кто-то пытался завести.
- Вы уверены, что он уже уехал?
- Но я же вам говорю...
- А его внук?
- Он взял Жана с собой.
Мегрэ не без труда открыл калитку - так крепко ее держала служанка.
- Что вам взбрело в голову? Куда вы лезете?
- Мне взбрело в голову, что господин Кампуа еще не успел уехать.
- Это его дело. Он никого не желает видеть.
- И все же меня он примет.
- Убирайтесь прочь, грубиян вы этакий! Не обращая больше внимания на служанку, предусмотрительно закрывавшую за ним дверцу, комиссар пересек сад и увидел совсем простой, свежевыкрашенный дом и высокие кусты роз, которые почти касались зеленых ставен.
Он поднял голову и заметил в окне человека, с ужасом смотревшего на него. Это был г-н Кампуа, компаньон покойного Амореля.
***
В просторной прихожей, наполненной свежим ароматом спелых фруктов, куда проводила его старая служанка, стояли запакованные чемоданы.
- Раз уж мсье позволил вам зайти... - поворчала она. И старуха нехотя впустила его в гостиную, похожую скорее на приемную какой-нибудь конторы. В углу, у окна с полузакрытыми ставнями, притулилось одно из тех старинных бюро, какие воскрешают в памяти прежние торговые дома, зеленые папки с документами конторщиков с козырьками на лбу, сидящих на высоких стульях с круглыми кожаными подушками.
- Вам придется подождать. Ничего не поделаешь! Из-за вас он опаздывает на пароход.
На стенах, оклеенных тусклыми обоями, - фотографии в черных и золоченых рамках. Среди них был и традиционный свадебный снимок: г-н Кампуа, уже довольно полный, с подстриженными бобриком волосами, и прислонившая голову к его плечу женщина с толстыми губами и добрым, овечьим выражением глаз.
Тут же справа фотография молодого человека лет двадцати, с более удлиненным, чем у родителей, лицом и такими же добрыми глазами. Не только глаза, но даже поза его выражали робкую покорность. А под этой рамкой - бант из черного крепа.
Мегрэ пошел было к пианино, уставленному бесчисленными снимками, но в этот момент дверь открылась, и он увидел стоящего в проеме г-на Кампуа. Сейчас он показался Мегрэ меньше ростом и старше, чем тогда, когда он видел его впервые.
Совладелец фирмы был уже очень стар, хотя широкоплеч и по-крестьянски коренаст.
- Я знаю, кто вы, - с ходу начал старик. - Я не мог отказаться принять вас, но сказать вам мне нечего. Через несколько минут я уезжаю в далекое путешествие.
- Где вы садитесь на корабль, господин Кампуа?
- В Гавре.
- Значит, вы должны ехать парижским поездом в десять двадцать две? Вы успеете.
- Прошу прощения, но у меня не все еще собрано в дорогу. Кроме того, я еще не обедал. Повторяю: мне совершенно нечего вам сказать.
Чего он боялся? А то, что он охвачен страхом, сразу бросалось в глаза. В черном костюме и черном галстуке, завязанном раз и навсегда, он сливался бы с полумраком комнаты, если - бы не белизна сорочки. Кампуа оставил дверь открытой, как бы давая этим понять, что беседа будет короткой, и не предложил посетителю сесть.
- Вам приходилось до этого путешествовать? Солжет ли он сейчас? Ему явно недостает кого-то, кто подсказал бы ответ. И все-таки свойственная ему порядочность одержала верх. Нет, он не из тех, что умеют лгать. Сейчас он признается...
- Нет, я собираюсь путешествовать впервые.
- Вам уже исполнилось семьдесят пять?
- Семьдесят семь!
- Ну что ж, рискнем.
Испуганный взгляд выдает, что Кампуа заранее чувствует себя побежденным и, может быть, уже приготовился к этому поражению.
- Я уверен, господин Кампуа, что еще три дня назад вы и не помышляли о путешествии. Я уверен также, что оно вас немного пугает. Фьорды Норвегии в вашем возрасте!..
Старик пробормотал как заученный урок:
- Я всегда мечтал побывать в Норвегии.
- Но вы не собирались предпринять путешествие именно теперь. Кто-то решил за вас, не так ли?
- Не понимаю, что вы этим хотите сказать. Мой внук и я...
- Ваш внук, должно быть, так же удивлен, как и вы. В данный момент не важно, кто организовал вам это путешествие. Кстати, вам известно, где были взяты билеты?
Нет, Кампуа не знал. Это было ясно по его удивленному взгляду. Кто-то продиктовал ему его роль, и он старался добросовестно играть ее. Но бывают же непредвиденные обстоятельства - например, неожиданное вторжение Мегрэ! Бедняга был в полной растерянности.
- Послушайте, господин комиссар, я повторяю: мне нечего вам сказать. Я нахожусь в своем доме. Я должен сейчас отправиться в путешествие. Согласитесь, что я имею полное право просить вас оставить меня в покое.
- Я пришел, чтобы поговорить с вами о вашем сыне. Мегрэ предвидел реакцию собеседника. Старый Кампуа смутился, побледнел и бросил полный печали взгляд на фотографию молодого человека.
- Мне нечего вам сказать, - повторил он, уцепившись за эту фразу, которая, как он сам уже понимал, ровно ничего не значила.
В коридоре раздался легкий шум. Мегрэ прислушался. Кампуа тоже услышал, но не выразил удивления и, подойдя к двери, сказал:
- Оставьте нас, Эжени! Багаж можно отнести в машину. Я скоро приду.
На этот раз он закрыл дверь и по привычке уселся на свое место перед бюро, как делал это в течение многих лет. Мегрэ, не дожидаясь, сел напротив него.
- Я много раздумывал по поводу кончины вашего сына, господин Кампуа...
- Зачем вам понадобилось говорить со мной об этом?
- Вы сами должны это понять. На прошлой неделе при таких же примерно обстоятельствах погибла девушка, которую вы хорошо знали. Только сейчас я расстался с молодым человеком, чуть было не покончившим счеты с жизнью, подобно тем двоим. А ведь это по вашей вине, Кампуа, не так ли?
Старик вздрогнул:
- По моей вине?
- Да, да, господин Кампуа! И вы сами это знаете. Конечно, вы не захотите в этом признаться, но в глубине души...
- Вы не имеете права обвинять меня в таких чудовищных вещах! Всю жизнь я был честным человеком. Но комиссар не дал ему времени на возражения.
- Где Эрнест Малик познакомился с вашим сыном? Старик провел рукой по лбу.
- Не знаю.
- В то время вы уже жили в Орсене?
- Нет, в Париже, на острове Сен-Луи. Мы занимали большую квартиру под конторой. В ту пору контора была куда меньше, чем теперь.
- Ваш сын работал в этой конторе?
- Да. Незадолго до того он получил диплом юриста.
- У Аморелей в то время была уже вилла в Орсене?
- Да, они поселились здесь первыми. Бернадетта была женщиной очень живой. Она любила устраивать приемы. Вокруг нее всегда собиралась молодежь. По воскресным дням она многих приглашала к себе на виллу. Мой сын тоже бывал там.