В гостиную вошла Шарлотта Бранвелл, одетая в свободное платье. Глаза ее сверкали, как глаза маленькой птички. При каждой встрече Габриэль поражался тому, какая она миниатюрная. О чем только думал консул Вейланд, передавая в руки этой крошечной женщины управление Институтом и власть над всеми Сумеречными охотниками Лондона?
– Габриэль, – кивнула она. – Твой брат сказал, что ты не пострадал.
– Со мной все хорошо, – кратко ответил Габриэль.
Как только слова сорвались с его губ, он понял, что они прозвучали слишком грубо. Вообще-то он этого не хотел. Его отец годами твердил, как глупа и бесполезна Шарлотта Бранвелл и как легко она поддается чужому влиянию. Хотя Габриэль и знал, что брат убежден в обратном – и убежден настолько, чтобы покинуть семью и переехать жить в Институт, – забыть об этом было не так уж легко.
– Я думал, вы еще с Карстерсом.
– Прибыли Брат Енох и еще один Безмолвный Брат. Они отослали всех из комнаты Джема. Уилл мечется по коридору, как загнанная в клетку пантера. Бедный мальчик. – Шарлотта подошла к камину и по дороге взглянула на Габриэля своими умными глазами, но быстро опустила ресницы. – Но хватит об этом. Как я поняла, вашу сестру уже отвезли в резиденцию Блэкторнов в Кенсингтоне. Может быть, ты хочешь, чтобы я отослала кому-нибудь сообщение?
– С-сообщение?
Шарлотта остановилась у камина, сложив за спиной руки.
– Тебе нужно где-то остановиться, Габриэль. Скоро мне придется попросить тебя уйти.
«Попросить меня уйти?» Неужели эта ужасная женщина действительно прогоняла его из Института? Отец всегда говорил ему: «Фэйрчайлдам наплевать на всех и вся, за исключением самих себя и Закона».
– Я… Дом в Пимлико…
– Мы скоро известим консула обо всем, что произошло в особняке, – сказала Шарлотта. – Оба лондонских дома семьи Лайтвудов будут конфискованы по решению Конклава – по крайней мере, на время, необходимое для обыска. Нужно выяснить, не оставил ли твой отец после себя каких-нибудь улик.
– Каких еще улик?
– Сведений о своих планах, – невозмутимо пояснила Шарлотта. – О связи с Мортмейном, о планах Мортмейна. Об адских механизмах.
– Да я, черт возьми, в жизни не слышал ни о каких адских механизмах, – возразил Габриэль и вспыхнул: он только что выругался в присутствии леди, пускай то и была всего лишь Шарлотта.
– Я верю тебе, – сказала она. – Не знаю, поверит ли в это консул Вейланд, но это решать не мне. Если ты дашь мне адрес…
– У меня нет адреса, – отчаянно бросил Габриэль. – Куда мне идти?
Шарлотта молча смотрела на юношу, приподняв одну бровь.
– Я хочу остаться с братом, – наконец признался он, понимая, что слова эти прозвучали раздраженно, но не умея справиться с гневом.
– Но твой брат живет здесь, – ответила Шарлотта. – А ты вполне ясно выразил свое отношение к Институту и ко мне лично. Джем рассказал мне о твоих взглядах. Сказал, что ты полагаешь, будто мой отец довел до самоубийства твоего дядю. Это не так, но я не жду, что ты мне поверишь. Так что я не понимаю, почему ты хочешь остаться здесь.
– Институт – это убежище.
– А под руководством твоего отца он тоже остался бы убежищем?
– Я не знаю! Я не знаю, какие у него планы… какие у него были планы!
– Так почему ты во всем соглашался с ним? – Шарлотта говорила мягко, но в голосе ее не слышалось ни капли сочувствия.
– Потому что он мой отец! – воскликнул Габриэль.
Он отвернулся от Шарлотты и тяжело задышал. Едва осознавая, что делает, он обхватил себя обеими руками, как будто бы пытаясь спастись от неминуемой развязки.
Воспоминания последних двух недель, которые Габриэль пытался заключить в самые отдаленные уголки своей памяти, обрушились на него с новой силой: несколько недель, проведенных в доме, откуда отослали всех слуг, жуткие звуки с верхнего этажа, крики в ночи, окровавленные ступеньки, неразборчивая речь отца, доносившаяся из-за закрытой двери библиотеки, странные фразы, которые звучали так, словно он забыл, как говорить по-человечески…
– Если вы собираетесь выставить меня на улицу, – с жуткой решимостью в голосе сказал Габриэль, – то выставляйте сейчас. Я не хочу думать, что у меня есть дом, когда у меня его нет. Я не хочу думать, что снова увижусь со своим братом, если этого не случится.