* * *
Я кричала. Я умоляла. Я сыпала проклятья. Но от этого не было никакого проку.
Ну, если не считать того, что я до хрипоты сорвала голос.
Через несколько безумных часов я оставила все попытки привлечь чье-либо внимание и, совершенно обессилев, свернулась на кровати калачиком. Если, конечно, то, на чем я лежала, можно было назвать кроватью. Это была прикрепленная к стене деревянная доска с практически бесполезным тонюсеньким одеялом.
Когда я поняла, что криком лишь окончательно сорву голос, то растянулась на деревянной полке и начала строить планы. При первой же возможности я попытаюсь сбежать… Вот только я не имела ни малейшего представления, как это сделать. Я даже не знала, куда меня везут. Но я все равно сбегу!
Я пыталась не заснуть, но едва моя голова коснулась подушки — хоть та и была слишком мягкой и с каким-то затхлым запахом — мое тело тут же отключилось. Большую часть ночи меня то бросало в жар, то трясло от холода. На этой богом забытой субмарине была повышенная влажность, и моя не высохшая до конца одежда лишь усугубляла положение. Когда я спустя неопределенное время проснулась, то чувствовала себя еще более разбитой. Мне казалось, что я всю ночь провела на постели из камня.
В тех местах, где нетесаные доски не были прикрыты одеялом, торчали острые зазубрины, больно царапавшие кожу даже через рубашку. Мое лицо и руки были сплошь покрыты царапинами. Но я не была уверена — из-за досок, или же это были последствия борьбы с океаном.
Неизвестно откуда просачивалась вода… Она постоянно капала. Я долго ломала голову над тем, откуда она берется, пока та не начала пульсировать еще сильнее. Моя фланелевая рубашка и даже лифчик полностью пропитались влагой, хотя казалось, куда уж больше. Возможно, она даже просочилась мне под кожу, так как царившая здесь удушливая жара не помогала избавиться от болезненных судорог, после которых зубы какое-то время отбивали чечетку, а кости в груди — я почти слышала это — стучали друг о друга. Этот звук в свою очередь создавал глухое эхо, усиливающее непрекращающуюся в теле дрожь.
Мне крупно повезет, если в таких условиях я не подхвачу пневмонию. Чего я, черт возьми, никак не могла допустить. Мне нужно будет заботиться о Фиби, и у нас с ней нет медицинских страховок.
Сквозь выпуклое стекло крошечного окошка, за которым простиралась океанская бездна, едва проникал зеленоватый свет. Очевидно, мы находились очень глубоко под водой, потому что я ничего не могла разглядеть сверху. Ни единого солнечного лучика. Стекло выглядело очень толстым, а, следовательно, способным выдержать глубоководное давление. Вот только я не знала, насколько глубоким могло быть погружение.
Я не смогла разглядеть ни рыб, ни рифы, ни что-то присущее океанской стихии.
Только вода. Бесконечная вода. Неисчерпаемые глубины.
Небольшой отдых придал мне сил и уверенности. Я была решительно настроена получить ответы. Например, почему мы до сих пор находимся так глубоко под водой? Зачем меня заперли в этой комнатушке? И почему ничего не объяснили? Я, безусловно, была очень благодарна за свое спасение, но мне хотелось поскорее вернуться домой.
Я подползла к стене и зашипела от неожиданности, когда моя рука соприкоснулась с разгоряченным металлом. Пошарив задубевшими пальцами по горячей поверхности, я, к своему облегчению, нашла выключатель и щелкнула им. Над головой вспыхнул тусклый свет. В недоумении я пару раз моргнула, когда поняла, что его излучал какой-то допотопный газовый фонарь.
Когда мое зрение прояснилось, а пульсация в голове смягчилась до глухого рева, я внимательно осмотрела помещение, в котором находилась. К сожалению, информации было не так уж и много. А увиденное не помогало понять, куда я попала. Но опять же, можно ли было ожидать чего-то большего?
Тут была кровать, вызывавшая во мне такие болезненные воспоминания, что я постаралась побыстрее отгородиться от них. Была старая, проржавевшая раковина. И притулившийся к стене возле нее колченогий стул. Но именно при виде дурно пахнущего ведра в моей — и без того не прекращающей болеть — голове зазвенели тревожные колокольчики. Я в растерянности потерла свои заспанные глаза. Меня охватила паника, а к горлу подкатила желчь, которую я поспешила сглотнуть.
Страх подтолкнул меня к решительным действиям. На противоположной от окна стене я почти сразу нашла слегка выступавшую часть, которая, должно быть, была дверью. Но там не было ручки. Я вцепилась пальцами в дверную щель, но даже после того как сломала три ногтя, ни на дюйм не смогла приоткрыть ее.