– Мы так не договаривались! Получишь, когда обратно выйдет.
«Не понял, – подумал я, – это они меня ждут?»
– Тридцать секунд! – снова заговорил бас.
– Вот почему у нас камеры только у лифта? Не видно же ни хрена, – ответил второй голос.
– А так было бы не неинтересно.
– Ты давай тише, вдруг услышит!
– Да не гони! Он вернется.
– Знать бы куда…
Я открыл дверь и вошел в небольшое помещение. Один из охранников сразу отдал честь. Второй, смотревший на наручный механизм, среагировал также спустя секунду.
– Вольно, – сказал я сухо. – Не ждали?
– Так точно.
– Я же сказал, вольно! Говори нормально, как до этого говорил. Чем вы тут занимаетесь?
Охранники переглянулись.
– Отвечать! – приказал я хорохорясь.
Басистый мужчина неловко пожал плечами и сказал:
– Понимаете, какое странное дело выходит… мы тут уже два месяца охраняем.
Охранник начал испуганно озираться, затем опустил голову.
– И что? Говори! – сказал я нетерпеливо. – Можно говорить.
– Понимаете, элитное подразделение, годы штатных тренировок, боевой опыт. К разным ситуациям готовились… – затараторил он виноватым голосом. – Только не к таким, – охранник развел руками. – Здесь вообще ничего не происходит! Периодически открывается лифт, и оттуда выходят люди в черных очках. Некоторые молча выходят, а другие… понимаете, ну, как вы… чудные. Простите.
– Ничего, продолжай, – сказал я, кивая.
– Крадутся по коридору… Тихонько так. А затем возвращаются. А чаще и не выходят даже. Лифт закрывается и все – человек уезжает. Мы даже подумали, что это розыгрыш какой-то. Каких предположений только не строили…
– А какие еще варианты были? – мне стало интересно.
Второй охранник с сиплым голосом стоял молча, опустив голову.
– Ну, – отвечал басистый, – например, мы предположили, разумеется в шутку, что люди по коридору приходят из другой вселенной – и все никак не решатся пойти на контакт. Или, вот, на днях возникла идея, что это какой-то эксперимент: вас выращивают в теплице, учат говорить и выпускают на волю. Ерунда, конечно…
Самое унизительное в этих гипотезах было то, что они чем-то походили на правду. Еще, я вдруг понял, что передо мной вполне адекватные, разумные люди. Хотя, к «нашим» так близко других бы и не подпустили.
– Хочешь знать, кто я, и откуда пришел? – спросил я.
– Спрашивать не положено, – спокойно ответил охранник.
– А хочешь, сам скажу? – спросил я неискренне, глядя охраннику в глаза.
Тут заговорил сиплый:
– Простите – нам не положено.
Я понял, что у парней могут возникнуть проблемы, учтиво попрощался, и пошел к выходу. «Значит, я не один такой. А что побуждает других выходить в город? Любопытство? А что останавливает? Зона комфорта?»
Некоторые наставники, не смотря на всю нелюбовь к поверхности, поощряют вылазки в мирской город только потому, что привязанность к зоне комфорта у нас в Цитадели со времен смуты и упадка считается чем-то вроде смертного греха. Под зоной комфорта мы понимаем персональное привычное окружение, где происходят относительно предсказуемые явления. Наставники утверждают, что все привычное и знакомое, хоть и позволяет ощущать комфорт, но при этом убаюкивает сознание и притупляет восприятие. Считается, что нашей психике точно так же, как и нашему телу, для поддержания тонуса и дальнейшего развития, необходим умеренный стресс, иначе психические функции атрофируются, и человек попросту тупеет. Так говорили наставники, и это казалось логичным.
Пожалуй, думал я, именно привязанностью к зоне комфорта можно объяснить эту скованность, которую мы испытываем при вылазке на поверхность в непредсказуемый мегаполис. Однако же проживание в мирском городе само по себе не избавляет мирян от увязания в персональных аквариумах… Ведь для большинства из них зона комфорта сужается до наличия удобного диванчика и прохладного пивка из холодильника. Следуя такой дорожкой не сворачивая, мирянин спивается, теряет работу, семью, дом и становится представителем самой низкой касты – бомжом… Ибо стены этой пропасти скользкие, а спасительные наросты – остры, покуда разум пребывает в тумане.
А наиболее наглядно этот процесс самочинного отупления происходит с сектантами: люди бегут от жизни в узкую зону комфорта очередного лжеучения. Там они варятся в своих маленьких трясинах сектантского микросоциума, пока не утопнут, или снова не сбегут, теперь уже назад – в социум. А сколько от себя не бегай, далеко не убежишь, – я снова вспомнил о проекциях. – Обещанное настоятелями сект коварное «просветление», заманивает наивных искателей в ловушку духовных иллюзий, а после посылает далекие приветы из космоса, намекая на свою вечную и запредельную недоступность.