– Заходи, – сказал он, – у тебя есть ресурс. Сможем поработать.
– Рад знакомству, – ответил я вполне искренне.
Рационализация хаоса
За сорок дней до озарения
– Макс, приведи мне пример человека более умного и продвинутого, чем ты, – попросил Вальтер.
Макс скорчил недоумение и пожал плечами – он видимо оказался перед неразрешимой дилеммой, сходной с той, что предстала перед всемогущим Создателем, когда тому предложили создать неподъемный камень.
– А ты? – наставник обратился ко мне, как это часто бывало – не по имени.
– Ну, – потянул я, – Гумберт Гумберт. Или нужен реальный человек?
– Тяжелый случай… – прошептал Вальтер, видимо намекая на мое психическое состояние.
– А ты, Тим? Кого-нибудь считаешь умнее себя?
– Велиала Мамоновича – главу TotalRobotics, – скромно ответил очкарик.
– Давид?
– Вас, Сэмпай.
– Ладно, – сказал Вальтер, – этого достаточно.
– Это какая-то провокация? – поинтересовался Макс.
– Дискриминация, – рассерженно пробурчала Анна. – Свой голос я отдаю Марии Складовской-Кюри и Ангеле Меркель.
Занятие проходило в небольшой комнате, от которой веяло чем-то мрачновато аристократичным. Мы утопали в кожаных креслах. Перед Вальтером располагался черный столик с гнутыми ножками, на котором стоял серебряный подсвечник. На стенах, покрытых строгими обоями с редким цветочным орнаментом, висели причудливые портреты в толстых рамках. А между картинами зачем-то были прицеплены зеркала. Видимо и в этом был какой-то свой умысел.
Наши занятия периодически проходили в новых локациях. Кажется, это было как-то связано с усвоением информации. Мы занимались в парках, в огромных концертных залах, где кроме нас не было ни души, в небольших помещениях пси-корпуса, в освещенных гротах и даже несколько раз выбирались на поверхность.
– Отлично, – сказал Вальтер, – вы уже знаете, что мы оцениваем мир собой. Но как оценить то, что нас превосходит? Как оценить гениальность?
– В деньгах, – предложил Макс.
– Разумеется, – ответил Вальтер. – Но в данном случае я говорю о переживаниях.
– О проекциях, – предположил Тим.
– О них, – кивнул наставник.
– Боже, когда это закончится… – вздохнула Анна.
Вальтер лучезарно улыбнулся, потер ладони и продолжил:
– Люди, которых вы воспринимаете реально как более продвинутых – это ваш потенциал, который покамест прячется в бессознательных слоях психики, – говоря это, Вальтер заискивающе обводил нас взглядом. – Гениальность других людей – это ваша гениальность, которую в себе вы принять и обнажить сейчас не способны, и поэтому аккуратно опрыскиваете этим амбре, подходящие для сей процедуры, внешние формы.
– То есть, Ангела Меркель – это я? – удивилась Анна.
– Она – твоя проекция, – ответил Вальтер.
– Слышали? – обратилась Анна к группе. – Если кто спросит про Ангелу Меркель, так и скажите, что канцлер Германии – проекция Анны из семьдесят шестой группы.
– Даже, если ты будешь играть словами именно в таком порядке, модераторы, прошедшие школу, поймут, о чем речь, – настоятельно заявил Вальтер.
– То есть, все выпускники владеют темой? – удивился я.
– Конечно!
– А почему молчат?
– По традиции, истину должны раскрывать наставники, – интригующе произнес наш любимый наставник.
– Я не поняла, – сказала Анна. – Я думала, что проекции – это шизоидная теория фанатичных учителей вроде вас, Вальтер. Почему вы зачисляете ее в разряды истины?
– Анна, шизоидные расстройства возникают как раз по той самой причине, когда человека зашкаливает в приписывании своих проекции внешним объектам.
– А вы говорили, – вмешался я, – что внешний мир – это и есть проекция!
– А ты не передергивай, – огрызнулся наставник, – Анна и без того в этой теме, как в темном лесу.
– Какая мрачная проекция – в темном лесу, – вдруг очнулась молчаливая Хлоя.
– Так что же, получается, – настороженно заговорила Анна, – вы все – моя проекция?
– Только никому не рассказывай, – прошептала Хлоя. – Тшш! – она опасливо поднесла палец к губам.
– Ты всех нас придумала, – многозначительно добавил я.
– Вы что, сговорились? – Анна начинала нервничать.
– Вот уж дудки! – вмешался Макс – он видимо решил успокоить Анну. – Однозначно, вы все моя проекция – уж никак не Анны.
– Я же говорю, теория – шизоидная, – сказала Анна с облегчением.
– А в прошлый раз меня тоже ломало, – включился Давид. – Сейчас-то понятно, что у всех – свои проекции, и все мы – проекции друг друга.
– Какой умный мальчик, – прошипела Хлоя.
– Если никто не возражает, я продолжу, – вмешался Вальтер.