– Хозяин дурит животное, – резюмировал Тим.
– Да, – подтвердил Вальтер. – Точно так же, как и твой разум – дурит твой ум. Теперь понятно, по какому принципу тебе снятся драконы?
– Более-менее, – ответил Тим.
– Мы, чтобы жить и действовать пользуемся умом. Ваша психика для вас – это ваша окончательная реальность…
– То есть как это окончательная реальность? – перебила Анна. – Может не реальность, а ее проекция?
– Анна, как воспринимает реальность булыжник на мостовой? – спросил наставник с ухмылкой.
– Никак не воспринимает.
– Почему? – удивился он.
– Потому что воспринималки у него нет, – ответила Анна.
– В общем, – сказал Вальтер, – не хочу углубляться в дебри. Суть в том, что твой ум получает информацию не от реальности напрямую, а от твоей психики, которая для твоего ума эту реальность адаптирует в удобоваримый вид. Драконы и прочие шалости – бесплатное приложение. Работа поверхностного ума – это примерно два процента от всей психической активности, про которую твой ум ничегошеньки не знает!
– И?
– Нет никакой реальности! Есть только психические процессы, – строго сказал Вальтер. – Окончательная реальность – это те самые сто процентов твоей психики, которая играет с твоим умом, как хозяин со своим питомцем. Ум – блудливая собачонка, в сравнении с левиафаном твоей сущности.
Анна резко сменила позу, приткнулась к столу и начала задумчиво потирать межбровье.
– Ум интерпретирует реальность, чем приходится, то есть – собою. События снов – это куцые интерпретации ума, в которых он видит бесплатный сыр и огнедышащих драконов. Сновидения – это интерпретация событий, которые происходят в вашей психике – в вашей окончательной реальности. События снов – это рационализация психических событий в чистом виде.
– А почему сны такие бредовые? Неужели в нашей психике такой кавардак? – спросил Давид.
– Потому что ум не способен увидеть и понять истину. Вполне может оказаться, что огнедышащий дракон – это сновидение, в котором разумный разум предостерегает тупой ум от какой-нибудь непостижимой для ума опасности.
– То есть, наши сны такие образные, просто потому что мы – тупые? – спросил я.
– Да, потому что ты такой тупой, – подтвердил довольный собой Вальтер.
– А разве наши сны не отражают события повседневности? – мне уже было неинтересно продолжать обижаться на глумливые шутки Вальтера.
– Наши сны отражают события психики, – повторил Вальтер. – Иногда в этих событиях происходит обработка так называемой «повседневности». Тогда тебе начинает казаться, что и во сне ты продолжаешь заниматься той же ерундой, что и днем. Наши сновидения являются своеобразным «окном» из обыденности в запредельность. По не вполне понятным для ума причинам иногда мы пользуемся этим окном. Уму только и остается интерпретировать увиденное на свой манер – сновидениями.
– А мне ничего запредельного не снится, – пожаловался Давид.
– Сны, в которых ум обрабатывает «повседневность» запоминаются легче, потому что в них есть привычные образы, которые хорошо фиксируются в повседневном уме. Запредельные сны снятся всем, просто никто их не помнит.
– А правда, что наставники пси-корпуса практикуют осознанные сновидения? – спросил Давид.
– ОСы практикуют все, кому не лень, – ответил Вальтер. – Наставники практикуют исследование конкретных глубин. Эта тема выходит за рамки вашего курса.
– Мне только одно непонятно, – сказал Макс. – А если ты вдруг оказался в полной жопе, получается, вылезать из нее бесполезно? Зачем вообще, что-то делать, или как-то улучшать жизнь раз все это проекции и рационализации?
– Отличный вопрос! – поддержала Анна.
– Да, вопрос – хороший, но вполне предсказуемый и даже банальный, – сказал Вальтер. – В разной форме слышал его уже раз сто!
– Ответом-то удостоите? – пощурился Макс.
Вальтер задумался, встал и начал ходить по комнате. И только сейчас я обратил внимание, что на всех картинах, которые висели вдоль стен, были изображены люди, смотрящие на самих себя в зеркала. На одной картине был испуганный мужчина, выпучивший глаза на себя испуганного в зеркале. На второй – какой-то злой дедушка, скалил зубы своему отражению, которое скалило зубы ему в ответ. На другой – молодая особа удивленно улыбалась себе из зеркала. Смысл был понятен – каждый реагировал на себя. Когда человек злился, отражение отзывалось взаимностью, когда рыдал – отражение рыдало, когда человек смеялся, отражение смеялось. Люди поддерживали себя во всех начинаниях. А настоящие зеркала, висевшие между этими картинами, видимо были практическим приложением к общему замыслу.