– Ты – вкушающий субъект, – подмигнул мне Макс.
«Сволочь. Впрочем, сам виноват – ведусь на самолично выдуманные параноидальные проекции. А может все это знаки? Голос Бога, говорящего со мною через других?»
– А что вы подразумеваете под трубочкой? – спросил я наставника.
– В качестве трубочки субъект использует… ну, кажем – особняк у моря, благодаря которому он выдаивает из себя один из слоев мимолетного счастья, – я посмотрел на опустошенную «фруктовую вечность». – В лучшем случае, – продолжал Вальтер, – спустя год с начала такого пьянства, слой исчерпывается. Субъект елозит трубочкой, бегает по своему дорогому особняку, и не находит себе места! Все! Слой исчерпан. Дальше этой трубочкой он может потреблять только отходняк – слой, который следует за мимолетным счастьем. В итоге, с тем же самым особняком, он теперь – несчастен.
– А если купить новый, покруче? – спросил Макс, когда я принялся за «райский пепел».
– Можно устроить гонку, выжимая из себя крупицы блаженства всеми способами. Но это и есть наркомания в чистом виде. И кстати, вы, наверное, уже поняли, почему рекомендуется приходить на занятия натощак? – и Вальтер взглянул на жующего пиццу Давида.
– На голодный желудок проекции ярче, – радушно ответила Анна. – Информация лучше усваивается. А когда мозг плохо работает, теории кажутся сухими и скучными, – она смущенно улыбнулась, взглянув на блюдце, где от ее десерта, осталось кремовое пятно Роршаха в крошках. Вальтер кивнул.
– При таком раскладе мы тут все – наркоманы, – подытожил Макс, выпуская очередную порцию дыма.
– Да, все мы подсажены на иглу удачных, хороших, веселых и увлекательных событий. Особенные события выуживают из нас особенные впечатления.
– И в чем мораль? – спросил я.
– А мораль такова, что, сколько бы вещей и отношений вы ни приобретали, маневрируя между слоями кайфа, расхлебывать в итоге придется всю кашу целиком, какая есть.
– А всю жизнь маневрировать не получится? – мечтательно спросил Макс. – А то колбаситься, знаете, не охота.
– Ну, как сказать, – сказал Вальтер, – материалистам, в этом смысле, живется проще. Они свято верят, что смерть – это конец бытия, и поэтому сейчас можно выжимать из своего существования все самые сладкие соки, не заботясь о последствиях, которых по вере материалистов просто нет. А вообще, наркоманы, подсаженные на вещи, или же вещества – воруют у самих себя свой потенциал. Чем больше кайфа из себя высосал, тем сильнее ломка. Пять слоев отработанного блаженства, оставляют за собой один пятикратный слой ломки.
– И что же делать? – спросил я, – Вы говорите – мы все подсажены на хорошие новости. Это похоже на правду…
– Внимательно наблюдая за этими явлениями, начинаешь понимать, что выход только один – относиться к жизни спокойно, – безмятежно ответил Вальтер. – Тогда постепенно вырабатывается отстраненность, с которой крайности страдания и счастья сглаживаются.
– Сэмпай, – обратился Давид, – получается, коктейль кармы уже есть во всей своей полноте?
– Да, – подтвердил Вальтер.
– Тогда, почему иногда заходит речь о наработке новой кармы, если ее стакан уже заполнен?
– Ну, во-первых, стакан этот – бездонный. А во-вторых, что такое карма? Бросил камень в воду – получил брызги. Если был бросающий, возникает и получающий. Если был возвышающийся, будет унижающийся. Все действия имеют отправителя и получателя. Без них – нет никакой кармы. Поэтому, чтобы не переваривать весь стакан, халявщики и стремятся к просветлению. Ведь просветление, по сути – это устранение получателя на пару с отправителем. На самом деле у просветленного есть карма, а вот получатель и отправитель убиты безжалостной нирваной. В этом случае субъекта, распивающего коктейль кармы – как бы и нет. А без субъекта карма – это уже просто безотчетная энергия. Такие вот парадоксы.
– Если я возвышаюсь над кем-то, – спросил я, – то по этой теории становлюсь «отправителем»?
– Да, – ответил Вальтер, – вот только ты-то уверен, что получатель – где-то там, во внешнем мире. На деле же, ты всегда возвышаешься исключительно над самим собою. Отправитель с получателем – один и тот же субъект, в одиночестве воинствующий в персональном бойцовском клубе. Участие в этой одинокой битве создает карму, созерцание – растворяет. Все это ты проделываешь с собою.
Макс цыкнул и негодующе повертел головой. Наверное, в тот момент он вспомнил о своих сетевых соревнованиях.