– Вальтер, с вами все в порядке? – обеспокоилась Анна.
– Колбасит его по ходу, – тихо сказал Макс.
– Видать, рецессия, – прошептал я.
– Это что еще?
– А помнишь, в прошлом году тема была про откаты? Вроде как жизнь у всех похожа на зебру, – я кивнул на полосатый ковер.
– А-а-а, помню.
– О чем это вы там шепчитесь? – насторожился Вальтер.
– О вас, конечно! – бойко ответил Макс.
– Я просто возмущен этим безобразием до глубины души, – сокрушался наставник. – Ум… Он ведь просто кидает нас на все наши деньги… – и на его лице снова мелькнула усмешка.
Я замечаю мимолетную мимику, потому что проходил соответствующий курс. «Выходит, – понял я, – Вальтер попросту придуривается. Впрочем, как и всегда».
– То есть, – решил уточнить Тим, – человек – это набор компонентов. Ум – один из них. Человек отождествляет себя с умом, и поэтому ум работает не на человека, а на себя, полагая, что он сам и есть человек. Так?
– Все правильно, – подтвердил Вальтер, – все компоненты, из которых человек состоит, служат его выживанию. Все, кроме ума! Ум служит сам себе, используя остальные компоненты для своего обслуживания. И плевать он хотел на человека! Так что ребята, у меня для вас плохая новость. Вы – не во главе пищевой цепочки. Хит-парад возглавляет ваш ум.
– То есть, ум, как бы это… отделился от человека? – спросил я.
– Да. Сука. Это я не тебе, – пояснил Вальтер. – Ум заботится исключительно о себе самом, и вследствие этой озабоченности собою в уме зарождается эго. «Я», «мне», «мое»… – чувствуете, чем пахнет?
Давид громко выругался.
– Не то слово! – согласился с ним Вальтер, – полный финиш! «Я» – это апофигей самовыживания ума – кульминационный зенит тоталитарного эгоизма!
Наставник подошел к столу, и нажал кнопку на своем древнем магнитофоне. Заиграла фольклорная музыка, под которую запели пьяные мексиканцы. Вальтер взял в руки свой фаллоимитатор (хотя, наверное, это все-таки был микрофон), и стал подпевать заунывно-противным дребезжащим тенором. Все смотрели на него с любопытством, и только Хлоя заткнула уши. Мы с Максом зааплодировали. Затем наставник поднес микрофон к колонке, и раздался ужасный хриплый гул, переходящий в высокочастотный свист. «Что-то мне это напоминает, – подумал я». Вальтер бездушно смотрел на нас, подносил микрофон к колонкам, вызывая этот ужасный звук, и отводил в сторону, словно проверяя нашу реакцию – снова и снова.
– Хватит издеваться! – возмутилась Анна.
– Хорошо, достаточно, – сказал Вальтер себе под нос, и выключил магнитофон. – Что сейчас происходило? – спросил он.
– Это вы нас спрашиваете? – удивился Макс.
– Что сейчас происходило? – Вальтер повторил свой вопрос.
– Вы пели, – заговорил Давид, – а потом…
– Что потом? – перебил наставник.
– Эксперимент?
– Какой эксперимент?
– Положительная обратная связь, – догадался Тим. – Когда вы подносили микрофон к колонкам, изменение выходного сигнала системы приводит…
– Да! – перебил его Вальтер. – Молодец. Шум из колонок передается в микрофон и затем – «назад» в колонки. Так, гуляя по кругу, он непрерывно усиливается, трансформируясь в высокочастотный писк. А о чем я до этого говорил? Забыли? Я говорил про эго. Порочный круг эго возникает вследствие отождествления ума с самим собою. Это – своеобразная положительная обратная связь, наподобие той, что начинается, когда мы подносим микрофон к колонкам. Ум отражает себя в себе, создавая высокочастотный писк человеческого эго. Так зарождается мысль «Я».
– Это происходит в детстве? – спросила Анна.
– Это происходит непрерывно. И сейчас тоже. А начинается – да, в детстве, – подтвердил Вальтер, – обычно в возрасте двух лет в один прекрасный момент эта мысль у ребенка возникает мгновенно, и держится до самой смерти. До этого возраста ребенок воспринимает себя как бы со стороны, и говорит о себе в третьем лице. И когда родители говорят с ребенком о нем, он воспринимает объект их обсуждений как сторонний. Но в какой-то момент… – Вальтер несколько секунд подбирал слова, – ум ребенка, вдруг начинает понимать, о ком все это время шла речь: «Вау! Это же я!» И в мгновение ока у него возникает эго. Мысль – «я». Понимаете?
– Вальтер, вы же обещали про самолюбие рассказать… – напомнил я.
– Сейчас придем, – успокоил он.
В последнее время моя персона как будто перестала раздражать наставника – и это не могло не радовать мое ранимое самолюбие, которому хотелось узнать побольше о своей «таинственной» природе.