– Эго – часть ума, которая заботится о себе, – продолжал Вальтер, – непрерывно возрождаясь благодаря этой своей заботе. Задача ума – выживание хозяина. Но когда хозяин – ум, он заботится о себе. А чем является ваш ум? Есть версии?
– Проекции, – сказал Макс.
– Верно.
– Мысли – добавил я.
– И это верно.
– Идеи – добавила Анна.
– В точку, – подтвердил Вальтер. Ум – это идеи, и когда ум заботится о себе, он заботится о выживании концепций, из которых он сам состоит. Вместо того чтобы помогать человеку, ум использует человека, чтобы помогать себе. Ум печется о том, чтобы не вылезать из жопы.. простите, – поправился Вальтер, – я хотел сказать – из зоны комфорта. Ум делает все, чтобы остаться в жопе… Тьфу ты! – Чтобы остаться неизменным. Он даже готов озаботиться личностным ростом и саморазвитием, если это поможет создать благоприятные условия для собственной неприкосновенности.
– Получается, в любом споре ум ищет не истину, а попросту выживает? – догадался Макс.
– Совершенно верно, – подтвердил наставник. – Быть правым – такое привычное для всех желание – всего лишь жажда ума оставаться нетронутым, зависнуть навечно в текущем состоянии, не подвергаясь никаким переменам, прокручивая одни и те же идеи. При этом ум будет обманывать себя до самозабвения, подкидывая себе мысли о саморазвитии и всевозможной личной эффективности. Ум по своей природе не заинтересован меняться – он всегда делает это вынужденно, под давлением обстоятельств, при этом всеми силами цепляясь за промежуточные зоны комфорта, чтобы сдать как можно меньше своих позиций. Но если где-то ум претерпел изменения, которые укрепили его в новых, более продвинутых опорах для эго, он может внушить самому себе, что любит перемены и саморазвитие.
– А что такое мотивация? – спросил Давид. – Мы ведь действуем, когда есть стимулы…
– Нас мотивирует все, что помогает самоутверждаться, все, что тешит самолюбие.
– А эгоизм – это что? Мотивация к выживанию?
– Эгоизм – это самообслуживание ума в ущерб всему остальному.
– А чувство собственной важности?
– Это страх ума претерпеть необратимые изменения, потерять опоры, на которых держится эго, которое по этой причине ум старается укреплять и возвеличивать.
– А самоутверждение тогда что? – не унимался Давид.
– Выпячивание умом своих качеств, чтобы утвердиться в их жизнеспособности – в этом, кстати, корень неуверенности в себе.
«А ведь действительно, – понял я, – мы спорим не ради истины, а ради сохранения концепций, в которые верим». В этот момент в моей голове возник образ безумца, остервенело доказывающего окружающим, что он является пурпурным треугольником, опасаясь за сохранность этой своей самоконцепции.
– А гордыня?
– Способ ума подтвердить самому себе, что он жив и процветает. Все это и есть наше болезненное самолюбие.
– Вы сказали, что гордыня – это процветание ума, – заметил Давид. – А как ум понимает, что он процветает?
– Процветание ума – это извлечение старых заезженных мыслей из прошлого на поверхность как оправданных и заслуженных героев психического отечества. Ум при этом как бы чувствует, что он «продолжается», живет и благоденствует. Он ощущает себя жизнестойким, правильным и уместным. Так ум обретает свое шаткое спокойствие, потому что естественный отбор его не тронул – ему позволено быть.
Вальтер как будто, наконец, успокоился, и стал казаться невозмутимо-терпеливым – видимо к тому моменту все самые заслуженные идеи из его ума, наконец, вывалились на поверхность и фрустрированный гештальт, завершившись, наконец, приглох.
«А мой ум продолжает раскачиваться между глубокой поверхностью и поверхностной глубиной, – грустно подумал я».
– Но ведь иногда мы развиваем идеи, – встряла Анна. – И это бывает увлекательно.
– Ты говоришь об укреплении опор для ума.
– То есть?
– Анна, ты говоришь, что развитие идей бывает увлекательным. А увлекательно ли развивать идеи, которые тебе не нравятся и с которыми ты не согласна?
– А зачем их развивать? – удивилась она.
Вальтер насмешливо пожал плечами.
– Значит, мы делаем все, чтобы сохранить свои идеи о жизни?
– А тема оказалась скучнее, чем я думал, – удивился наставник. – Вы все как-то быстро уловили суть, да? Мне в итоге приходится поддерживать ваши умы, поддакивая вашим реалистичным заблуждениям о безопорной нирване.
– Так ведь это же прекрасно! – заметила Анна. – Живем в мире и согласии.
– Ничего прекрасного в этом нет! Отсюда растет наша неутолимая жажда – нравиться другим. Мы жаждем любви, чтобы ум, который себя не знает, убедился по отклику реальности, что он – одобрен со всеми своими иллюзиями – его не будут уничтожать спором, негативной реакцией, порицанием и осуждением.