– Значит, это и есть двойственность мира?
– В общем, да, – ответил Вальтер, – если при этом учитывать, что мир, о котором ты говоришь – проекция твоего ума. Это и есть – сансарная двойственность ума, где приятные и болезненные переживания прилагаются парой, как две стороны одной монеты.
– А почему мы покупаемся на похвалу? – спросил Давид.
– Глупый, – сказал Макс, – потому что похвала тешит самолюбие.
– Тешить свое самолюбие, называя других глупцами – грубо, – заметил Вальтер. После этого цикла занятий, Макс, я надеюсь, ты научишься самоутверждаться по мастерски изящно.
– Теперь понятно, почему самых крутых наставников называют мастерами, – понял Макс. – а мы, стало быть – подмастерья.
– А вопрос, кстати, вовсе – неглупый, – наставник видимо решил потешить самолюбие Давида. – Мы покупаемся на похвалу от банального незнания самих себя. Когда кто-то сообщает нам о высоком качестве наших способностей, мы радуемся так, будто никогда раньше и не подозревали о том, какие мы хорошие и светлые создания. И чем важней для нас мнение этого человека, тем сильней оно влияет на наше самолюбие. А когда авторитет критикует нас… колебание голосовых связок, вылетевшее словом из его гортани, вонзается в тело словно игла, причиняющая реальную боль. Откуда, спрашивается, такая чувствительность к звукам? Почему, например, лай собаки, или кудахтанье курицы мы воспринимаем нейтрально?
– Потому что не возникает интерпретации этих звуков, как чего-то важного и значимого, – ответил я.
– Да, лай собаки не влияет на наши идеи о себе. Хотя, кого-то ведь может и это раздражать. Дескать, как посмела эта ничтожная шавка лаять в моем присутствии… Ведь у меня же есть уродливая идея о себе, как о статном индюке, которого шавки и моськи боятся и уважают.
– Так и знала, – прошептала Хлоя.
– Мы сами своим умом интерпретируем вибрацию воздуха, выраженную в звуке, как нечто конкретное и важное. А важность мы придаем тому, с чем отождествляемся. И когда авторитетный человек высказывает свое авторитетное мнение о наших качествах, он задевает нас за живое. А «живым» в данном случае является очередная пара психических противоположностей, которую мы старательно упрятали в свое подсознание, чтобы уберечь себя от ее влияния.
В этот момент мне представилось невинное дитя, надолго запертое в темной кладовке, где от одиночества оно успело одичать, сойти с ума и стать страшным монстром.
– В кладовой бессознательного – хаос вытесненных переживаний, – продолжил Вальтер, словно дополняя мою мысль. – Мы не знаем себя и поэтому придаем огромное значение любой информации о себе из внешних источников, особенно, когда эти источники для нас авторитетны. Вот и получается, что когда близкий человек вдруг перестает нас любить, он при этом как бы говорит, что мы для него плохо пахнем – ему не нравится наше отражение в зеркале его сознания.
– Но ведь это его проекции! – возмутилась Анна.
– Конечно! Это – оценка его ума. А ты на это ведешься, и начинаешь полагать, что чья-то инфантильная брезгливость реально доказывает, что ты – это такое психическое ведро с помоями. И этот брезгливый человек начинает тебя раздражать, раз уж он не побоялся заглянуть за маску твоего самолюбия, и намекнуть на наличие низкопробных характеристик твоего нутра. Его оценка становится ключом к одной из дверей твоего подсознания, за которой таится подавленная боль. Тебе сложно принять оценку своих качеств как левую проекцию. Ты начинаешь думать, что твой брезгливый друг – просто сволочь и предатель, намеренно причиняющий боль, поднимая из глубины твоей души на поверхность всю мерзость, которая там доселе таилась.
– И что, у всех так? – настороженно спросил я.
– Если ты не святой и не инкарнация Будды, значит – такой же невротик, как и любой мирянин.
– Вы же говорили, что мы избранные, – передернул Макс.
– Ваша избранность – огромное искушение для эго, – сказал наставник. – Все мы люди. А когда человека оценивают и критикуют, он начинает ощущать свое болезненное самолюбие, свои грешки, с которыми ему так сложно смириться. Иногда антипатия других людей затрагивает глубинный стресс внутри, начинает поднимать на поверхность психический изъян, слабость, или грех, за который человек себя ненавидит, и никак не может простить – и это может причинять страшную боль.