– Даже рядом не представляю, как Вы делаете свою работу.
– Да я, в общем, тоже, – улыбнулся отец. – Основная часть работы была проделана еще до нашего рождения. Ты же знаешь – дольше двухсот лет, начиная с матричного мира, ученые работали над созданием искусственного разума. А соль в том, что самый сложный этап за нас проделала сама жизнь.
– Ты это о чем?
– Помнишь, что я сказал в прошлый раз? Когда мы нашли это… – отец сощурил глаза, казалось, он пытался что-то понять, или вспомнить.
– Так что же вы такое нашли?
– Мы нашли способ влияния на силу равенства. А ведь эта сила стоит в основе самого существования! В сущности, мы подошли к закону жизни и эволюции как таковой. Наша заслуга только в том, что мы научились работать на этом уровне, научились копировать функции этой силы на искусственные носители. Сила равновесия – стоит и в основе нашего разума.
После этих слов отца у меня защемило под ложечкой. Я до конца не понимал умом, о чем он говорит, но что-то глубоко во мне отозвалось измененным состоянием сознания. Краткий миг я переживал изумление, страх и понимание чего-то невыразимого. Я ощутил как, что-то над мыслью сдвинулось, механизм жизни снова на краткое мгновение дал брешь, и казалось, в это время могла раскрыться какая-то невероятная тайна. «Что ж такое? Жизнь постоянно напоминает о том, что просветление существует».
– Но человек слишком живой, слишком эмоциональный, и похоже на чудо, что мы вообще научились говорить, и тем более творить, – продолжал отец – он был увлечен разговором, смотрел под ноги, и не заметил краткую перемену во мне. – 2И – это разум свободный от оков нашей реальности. Грубо говоря, его мышление ничем не сковано, но его действия ограничены нашими технологиями, искусственной средой, в которой он заперт. Это временное предостережение спасает нас от ошибок.
– От ошибок, – отозвался я механическим эхом.
– Самое интересное, Тэо, ты, кажется, этого еще не осознал, мы уверены, что 2И сможет делать по-настоящему невозможное. Его сила равенства способна создавать буквально, что угодно из чего угодно. Это – тотальная власть над реальностью. Представь себе уравнение с двумя неизвестными. Первое неизвестное – это сам 2И. Второе неизвестное – его методы. А вот ответ на уравнение мы знаем – это задача, которую мы перед ним поставим.
– Получается, задача заключается в нахождении средств для решения задачи?
– Мы называем это квантовой математикой. Мы сами не в силах решать такие задачи, но холодный разум 2И способен работать с тончайшим уровнем реальности – он и будет справляться с нашими уравнениями. Для этого есть все предпосылки.
Я чувствовал, как отец радовался возможности поделиться и выговориться. Я слушал его, а сам думал о том, что не смог удержать понимание, которое посетило меня минуту назад. Это понимание чего-то непередаваемо важного казалось вспышкой удивления на фоне привычного потока мыслей. Я ощущал облегчение от того, что это состояние растворялось, но решил помнить о нем на всякий случай. Какая-то часть ума совершила свои бессознательные вычисления, и взяла в расчет пережитое. Я продолжал слушать отца.
– Тэо, на дворе двадцать первый век. Я понимаю, как неправдоподобно звучат возможности, которые мы ожидаем от искусственного разума. Но вспомни историю – каких-то четыреста лет назад у людей не было вычислительных машин, не было вообще никакой техники. И как только модераторы держали в узде весь мир? Все, что мы имеем сейчас – для них было бы чудом.
– Иногда я тоже об этом думаю, – признался я.
Мы подходили к остановке на краю площади, где в два ряда стояло с десяток стандартных транспортеров – каждый представлял собой небольшую светло-серую кабинку с двумя лазурными полосками на крыше. Внутри таких такси – четыре удобных кресла, на окнах – голографические шторки. Транспортер передвигается бесшумно в прозрачных вакуумных трубах, и может за минуты доставить в любой край города.
– Очень скоро, скорей, чем ты думаешь, произойдет нечто очень важное, и ты поймешь, о чем я сегодня говорил, – загадочно произнес отец у входа в такси.
Мы попрощались, он выдвинулся на работу, а я возвращался домой и смотрел в иллюминатор, как проносятся дома и улицы. Различить детали было невозможно – лишь огни над куполом города ползли не спеша. Я наблюдал за другим транспортером, который мягко двигался в параллельной ветке. Казалось, мир вокруг пребывает в невероятном движении хаоса, и только две полоски покоя остаются собой. Внутри одной из этих полосок сидел я.