– Что-нибудь необычное есть? – спросил он.
– Да, приятно как-то… Вы меня своим шепотом усыпляете.
– Ясно, – сухо сказал он. Это – ни то. Это – твоя карма добра. Она, кстати, всегда вот так вот – не в тему лезет. Наверное, тебе мама в детстве что-то шептала, просто ты забыл.
Я пожал плечами.
– Ты крайне сложно поддаешься влиянию, – сказал он. – У тебя – какой-то свой… канал. Поэтому, думаю, тебя и учить сложно. Особенно по энергетике. Вальтер, наверное, беснуется, – он подмигнул. – Но зато, ты сам неплохо учишься, когда учеба не противоречит информации, которая и без того через тебя движется. Иными словами, ты учишься как бы… – сам у себя.
– Очень примерно понимаю, о чем вы…
– Это нормально. Вникнешь плотней – будешь понимать четко. А сейчас поработаем с проекциями.
Рафаил предложил вернуться к диванчикам у камина, и когда мы расселись, он снова принялся раскладывать карты – теперь уже на низком деревянном столике, стоявшем между нами. Несколько раз по его просьбе я сдвигал колоду, затем он вытащил три карты, и положил их передо мной. На первой был изображен юноша, привязанный правой ногой к ветке дерева – он свисал оттуда вниз головой и приветливо улыбался. Вторая карта изображала отважного рыцаря на белой лошади. С третьей карты на меня хмурился краснокожий дьявол с кривыми рогами. Это был расклад «на цель».
– К чему ты стремишься, Тэо? – неожиданно спросил Рафаил с вызовом в голосе.
– То есть? Вас интересуют мои планы на будущее?
Рафаил внимательно посмотрел на меня своими бездонными глазами, и повторил:
– Чего ты хочешь?
– Я хочу… Хм… – я начал вспоминать свои планы, – да я даже не знаю… Хочу стать крутым наставником, как вы, хочу… – еще мне хотелось сказать, что я хочу увидеть прекрасную Соню, и хочу, чтобы ученые поскорей доделали 2И, – но все это сейчас показалось несущественным.
– Чего ты хочешь? – повторил он. – Что первое приходит на ум?
И тут слова сами вырвались.
– Я хочу стать великим человеком, как мой отец, или даже еще лучше. Хочу, чтобы меня уважали, чтобы имя мое отпечаталось в исторических анналах каким-нибудь героически-блистательным отблеском!
– Да, похоже на правду, – Рафаил кивнул, – Карты предупреждают тебя. Очевидно, твои стремления – ложны. – Не нужно тебе в анналы…
От этих слов у меня защемило под ложечкой.
– Неприятно, когда твои мечты вот так вот обесценивают, – понуро сказал я.
– Понимаешь, Тэо, в твоих желаниях нет ничего предосудительного. Это – нормально. Хотя, святого в этом тоже ничего нет. В конечном счете, каждый хочет потешить собственную значимость. Специально для этого занятия ты в своей голове и создал образ «великого человека», которым надеешься удовлетворить чувство собственной важности. Просто… в погоне за наживой, окончательно забывать о душе не стоит, – сказал он назидательно.
– Понятно, – разочарованно пробормотал я, – значит я эгоист.
– Хорошо, что понятно, – добродушно ответил он. – С годами станет еще понятней.
– Неужели все так запущено?
– Как тебе сказать… Понимаешь, Тэо, в обществе принято считать, что эгоист – это такой нехороший человек, который живет для себя. А вот скажи мне, может ли человек в здравом уме и твердой памяти по-настоящему делать хоть что-то для других?
– Конечно, может. Есть же разные меценаты, благодетели и альтруисты…
– На самом деле, Тэо, абсолютно все мы делаем для себя. Эгоизм – это единственная причина альтруизма. Можно сказать, что альтруизм – это такая красивая функция в программе развития эго. И по большому счету – нет ничего плохого в том, чтобы себя любить, и делать для себя что-то хорошее.
– Но ведь это же эгоистично! – сказал я каким-то рассерженно-праведным голосом, и почему-то вспомнил про Анну. У меня возникло ощущение, что эта фраза как будто принадлежала ей – то есть моей проекции об Анне, вечно спорившей с наставником. А еще я вспомнил наше последнее занятие, где Вальтер говорил, казалось, в точности о том же, но другими словами: «ум заботится о выживании концепций, из которых он сам состоит».
– Думаешь, лучше себя ненавидеть? Делать себе больно? Губить свое тело и свой разум? – назидательно вопрошал Рафаил. – В искренней любви к себе, ты помогаешь как минимум одному человеку на этом свете. И что постыдного в том, что этот человек и есть ты? Все просто. Ты – избранный!
– Как Нео, или как депутат в думе? – уточнил я.
– Хорошая шутка, – сказал Рафаил, не изменившись в лице. – Ты – избранный для себя, в своем отношении к себе, потому что ты – являешься собой, а не кем-то другим. Разве непонятно?