Я начал догадываться, о чем говорит Рафаил, и мне тут же сделалось грустно. «Если нет выбора, значит вся жизнь – механическое месиво бессмысленного фатума, – подумал я».
– Но, как и откуда возникает ощущение выбора? – я начал понимать логическое обоснование этой теории, но по-прежнему ощущал, что выбор имеет значение, даже если само это значение – лишь очередной иллюзорный образ на «экране».
– Ощущение выбора кажется реальным, потому что в нем присутствует энергия сознания, – ответил Рафаил. – Ощущение выбора происходит потому, что тебя не устраивает то, что есть в момент «сейчас», поэтому любой выбор – это… как бы отталкивание настоящего момента, его избегание. Любой выбор – это всего лишь волна неприятия. Затем идет спад волны – между двумя выборами, когда фокус сознания снова возвращается к реальности… И снова проявляется неспособность ее принять, и опять – новый миг отталкивания в новом выборе. Все это происходит спонтанно.
– Выбор это отталкивание реальности? – удивился я. – Почему так происходит?
И тут я вспомнил, как Вальтер говорил, что сущностью нервного субстрата эго является «антисмирение».
– Потому что личность, с которой ты отождествляешься, неспособна принять настоящее.
– Почему она неспособна принять настоящее?
– Потому что ограничена. А ограничена она, потому что сейчас твое сознание – смешано с материей и растянуто во времени, – сказал он, предвосхищая мой следующий вопрос.
«Значит, – понял я, – выбор, не смотря на собственное небытие, стоит в основе всей человеческой жизни».
– И это все проходят на курсах наставников? – полюбопытствовал я.
– Да, на курсах старших наставников. Но тема – несекретная, поэтому я с тобой делюсь. Секретными являются техники работы с деятелем.
– Ясно. А фраза «на все воля Бога» – как раз про это?
– В ее глубочайшем смысле – да.
– А если на все итак воля Бога, зачем аскеты и подвижники молятся? Они что, не согласны с божественным промыслом? Хотят навязать Богу свою волю? Чтобы он одумался, и поменял свои решения?
– Молитва – это обращение человека к Богу, но ты пойми – раз уж на все воля Божья, молитва – это обращение Бога к самому себе через аскета. И когда молитва его – усердная, когда аскет проявляет упорство – это значит, что Бог забросил в бездну человеческого мира луч своего внимания, который пробившись через материю насквозь, к Нему же и возвращается. Тогда аскет констатирует, что молитва его услышана и при этом все остается в рамках Божьей воли.
Видимо в этот момент на моем лице выразилось замешательство.
– Это как, если бы ты пошевелил пальцем, а палец подумал бы, что ты шевелишь им по его просьбе, – снисходительно упростил Рафаил.
– Значит все практики с выбором и мотивацией – блажь? – спросил я.
– В определенной грани жизни выбор ощущается как нечто реальное, – Рафаил подмигнул, – поэтому разные методы работы с ним я бы не стал называть блажью. Все относительно. Если тебе, например, захотелось сделать что-то хорошее и полезное – это хороший выбор.
– Какой-то парадокс – вы же говорите, что выбора нет.
– Существует иллюзия выбора, которую принимают за реальность. Герои кинофильма думают, что они выбирают. Само это думанье – часть сюжета.
– А какая разница, что выбирать, раз все иллюзия? Почему бы тогда не пойти и не броситься со скалы?
– Все происходит по сценарию. Нежелание прыгать со скалы – такая же часть кинофильма.
– Получается, все вообще – часть кинофильма! И даже сам кинофильм и спасение от его иллюзорных пут – часть его же сценария! Вот прямо сейчас мы тут общаемся и вы, также как и я – просто кинообраз – иллюзия на экране… На том самом экране, куда проецируются проекции. И даже сам проектор проекций – это очередной мираж! Как такое возможно?!
– Это неизбежно, – равнодушно ответил Рафаил.
Концепция, которую он озвучил, казалась удивительной. «Как же так? – думал я. – Если выбора нет, значит все в жизни – одна сплошная иллюзия. Значит все мои «великие» потуги и «высокие» переживания на самом деле – это просто какое-то кино для души!» Понимание в мой ум внедрялось волнообразно, обжигая своей умопомрачительной иррациональностью, затем – снова стихая.
– А не является ли все это позицией жертвы обстоятельств? – спросил я и сразу понял, что отпустил глупость.