Когда Вальтер закончил, мы в группе еще целый час обсуждали услышанное.
– Осознанный, значит, сука – наблюдательный, – говорил Макс. – Сидит себе, на ус наматывает.
– Типа ушлый? – уточнил я.
– Да, все спят, а он, сука, наблюдает.
Мне показалось, что Макс говорит обо мне. Потом я решил, что это – моя проекция. «А с другой стороны, думал я, отношение ко всему, как к набору собственных глюков – тоже всего лишь проекция, и очередной глюк. Реально Макс – гонит пургу».
– По-моему, Макс, осознанный, значит – внимательный, – возразил я.
– Так ведь потому и ушлый!
– А где связь? – спросила Анна.
– А нафига тогда осознанность? – удивился Макс.
– Сэмпай что-то про гармонию говорил, – заметил Давид.
– Это Вальтер пошутил, – объяснил Макс. – «Гармония» – слово из психологических журналов для сопливых девочек. А вот если подумать, какие бонусы дает осознанность, то сразу ясно – она повышает навык разборчивости в хитросплетениях конфуза, который тут со всеми происходит.
– С тобой может и происходит, – заметила Хлоя.
– Макс, а что за конфуз-то? – заинтересовался Давид.
– Да это он опять про жизнь в теле, – ответила Анна, – в том году все уши прожужжал, что, мол, тело – нелепица и патология.
– А что же еще? Набор отростков… – шевелишь их, потираешь – вот и вся жизнь, – весело говорил Макс. Он не жаловался, а как бы констатировал свое видение. – Вот если доберусь до верхушки, где придумали эту духовно-физическую ахинею, так сразу конторку прикрою! А тех, кто все это заварил, самих в тушки заточить надо – пожизненно, чтоб неповадно было…
– Так может, Макс, твоя жизнь и есть такое вот заточение? – предположил я. – Может, ты – бывший бог?
– И вправду. Это я как-то не подумал. Тогда гуманней надо – не пожизненно, а лет на сто – как средний человек живет.
– Какая самокритичность…
– А может оно кругами прокручивается? – предположил Давид, – боги меняются местами, и конторки друг за дружкой прикрывают, проклиная друг друга не земное бытие?
– И такое может быть.
– Тогда, разумней прекратить этот порочный круг уже сейчас, – вставил Тим.
– Пожалуй, – согласился Макс, Бога тоже можно понять и простить, или хотя бы просто – простить.
– По-моему, ребята, это у вас – жесткая ахинея на почве коллективного воспаления чувства собственной важности, – заявила Анна.
– Ничего ты Анна не понимаешь, – ответил Макс. – это у нас платоническая оргия в разгаре, в которой ты ходишь рядом кругами, облизываешься, а поучаствовать опасаешься. Никто тебя не трогает, но ты же импульсивно обороняешься, будто здесь кто-то претендуют на твою духовную девственность, читай – незрелость.
– А знаешь, Макс, если осознанность – это ушлость, то ты – чрезвычайно осознанный человек, читай – ушлый. Такого многоэтажного бреда я даже от Вальтера не слышала.
– Какой тонкий комплимент, – ответил довольный собой Макс.
После обсуждения различных духовных тонкостей внутри группы, мы с Максом на какой-то сардонически-духовной волне душевного подъема договорились встретиться вечером в одном из старых районов Цитадели, и ради развлечения зайти на проповедь к местным сектантам братства «железных коней». Сами себя они звали скромно и безлико «хранителями вечной истины».
Я слышал, что потомки «коней» когда-то конструировали лучшие поезда. В нынешнее время братство промышляет запчастями для старых поколений андроидов. В Цитадели подобных культов – немало. Официальных религий у нас нет, однако на основе сложившейся этики, почти в каждой компании возникают узкие комьюнити, порой, дорастающие до корпоративных сект.
Я вышел из дома заранее, чтобы опробовать в окрестном районе осознанность конкретно во время прогулки. Почему-то эта практика в каких-то иных видах деятельности мне не представлялась, хоть и предполагается, что осознанность можно практиковать всегда и везде.
Вальтер предупреждал, что первое время практика идет лучше, чем в последующие два-три года, потому что новичок пребывает в «состоянии ученика». Затем, немного подразобравшись, он чувствует себя знающим, и этим своим знанием все портит. Осознанность, как сказал наставник – это чистое наблюдение, от которого даже самые подвинутые концепции – только отвлекают. Даже учение о практике – лишь мертвая инструкция. И если человек подсаживается на инструкции, он пускается в пустые философствования о гранях практики, коллекционирует тексты, посещает семинары, при этом упуская саму практику. Становясь мастером, практик снова приходит к состоянию ученика, вкушающего вкус жизни, как неискушенное дитя.