Когда сбоку послышался голос Артура, я не сразу сориентировался – уж слишком красивым было это зрелище перед глазами.
- Томас, не рассказывай никому, ладно?
Повернувшись, я недоуменно поглядел на бледного паренька, а тот продолжил:
- Ты – лекарь, тебе не зазорно прятаться, а я воин, штурмовик, между прочим, и должен был быть сейчас там, с ними…
Ну началось блин… Угрызения совести и прочая ерунда. Ненавижу такое. Куда бы ты пошел к ним, идиот? Там их сейчас щитами корпус защиты страхует – они в безопасности, а ты, пока бежал бы туда, помер раз пять от тарелки! Тоже мне… Герой.
Подавив в себе желание матюкнуться, сделал понятливое лицо и ответил:
- Не волнуйся, Артур. Ты сделал все правильно. Ты меня защищал. Я – лекарь. В следующие дни у меня море работы, сам видишь. Если бы не ты, я бы помер… Куда мне… С не закопанными ушами то…
Артур с облегчением вздохнул и, как будто, даже преисполнился собственной важности:
- Это да… - кивнул важно он, - у тебя бы вытекать из ушей всякое начало, а потом через пару часов помер бы, как мой дед, которого в поле авиация Ктулхиата застала. Мы всем селом тогда вышли на пригорок одержимого кузнеца жечь, оделись во все стиранное и праздничное, гармошки с барабанами, как обычно, взяли, а тут из-за горизонта как повылетали эти самые ктулхиатцы на тарелках! Мы кто в чем был в речку побежали прыгать, а дед хромой совсем, старый, не успел. Мда…
Глаза Артура опять поддернулись дымкой воспоминаний, ну а я про себя решил, что не такая уж и поганая эта деревенька Мышовица, в которой я появился. Мог бы вот в краях Артура очутиться в его родных местах с частыми налетами авиации из-за границы и их дивными обычаями и праздниками, когда на сожжение одержимого деревня «одевается в лучшее, берет гармошки с барабанами», ну и идет дружно отрываться на пригорочек.
Когда четыре тарелки, возвращаясь назад пролетели над нами, я вжал голову в плечи. То, что решение сныкаться в лесу, было более чем умным мы поняли, когда одна из тарелок, улетая, прошлась очередью и по нашей госпитальной палатке.
Мы с Артуром понятливо переглянулись и дружно с облегчением выдохнули. В тренировочном лагере творился полный хаос. Народ дружно сбегался к подбитой летающей тарелке. Видимо вот-вот ее собирались вскрывать.
Чувствуя, что самого накрывает любопытством, помчался к месту действа, не обращая внимание на Артура. Если хочет еще посидеть в кустах – на здоровье. Еще на полдороге к тарелке меня перехватил Ахиллес:
- О! Томас! Живой! Молодец… - кивнув головой в сторону госпиталя, он сказал, - Всех раненных мы перенесем туда. Кажется, в эти дни у лекарей будет много работы.
Сплюнув под ноги, Ахиллес принялся организовывать доставку раненных. Я на это дело ничего не ответил, просто про себя еще раз понадеявшись, что Соня с Матфеем и Иудой слышали звуки пальбы от лагеря, и уже где-то неподалеку.
Тарелка. Сейчас меня занимала только она. Вот-вот ее откроют. Дайте мне только взглянуть на нее, и я займусь вашими раненными. Что там внутри? Ктулхиатец? Он еще жив? Какой он? Он, вообще, человек? На кого или вообще на что похож?..
Гонимый собственным любопытством, я вклинился в толпу солдат, чтобы добраться до первых рядов предстоящего зрелища.
Глава 15. Зов Ктулху
Вблизи летающая тарелка оказалась всего метра четыре в диаметре. Аппарат искрил, мигал разноцветными лампочками, прямо как дискошар на деревенской дискотеке. Подумалось, что эту тарелку можно будет оставить в центре лагеря до новогодних праздников, если тут таковые бывают, и потом вокруг неё весело водить хороводы – уж слишком задорно и радостно мигали многочисленные лампочки, напоминая огоньки на рождественской елке.
Солдат – явно из командования – с помощью лома пытался открыть люк на летающей тарелке, под дружные нетерпеливые советы и улюлюканья от остальных. Как только люк слегка поддался, из тарелки опять посыпались искры, и солдат опасливо отпрыгнул в сторону.
Крышка люка, между тем, вполне драматично распахнулась сама, и я увидел того, кого можно назвать ктулхиатцем. Блин… Не знаю, какой пьяный дизайнер рисовал этот игровой мир, но внутри летающей тарелки оказался эм… Каджит? Так, кажется, эта раса называется в игрушках. Наполовину человек, а на вторую половину кот. Расцветка рыжая. Хвост сзади из-за искрящего кресла нервно стоит дыбом. Уши испуганно прижаты к черепушке. Натурально, нашкодивший котяра! Учитывая, что каджит был облачен в серебристый этакий космический комбинезон, картинка была завораживающе дивной.