Кажется, сегодня мы с Томасом сделали намного больше, чем нам казалось изначально,
Кто-то махал мне рукой, кто-то одними губами шептал: «Спасибо». Соня - она внезапно оказалась передо мной – улыбнувшись, шепнула на прощание:
- А в реале меня также зовут… Соней… Интересное совпадение, да?
- Ага… - улыбнулся я в ответ, - В реале и увидимся…
Быстро пожав ей на прощание руку, пошел дальше. Времени у меня было не очень много. Фиг знает, сколько конкретно времени Старший Инквизитор решит провести в небе, демонстрируя свою крутость, близость к Спасителю и всевозможным, пролетающим мимо, клинам журавлей. Интересно, он вообще помнит о том, что ни обо мне, ни об одержимых никакого приказа не отдал? Что-то мне подсказывает, что в леса сегодня смоюсь не я один… Хотя… Не сомневаюсь, что большая часть игроков предпочтет остаться, не смотря на все риски, чтобы просто посмотреть на то, что будет дальше.
Ну а мне действительно пора, благо шестеренку я с заветного местечка забрал еще с утра, когда проходил мимо казарм, чтобы скопировать то самое заклинание левитации Старшего Инквизитора. За «чудом молитвы» Его Магуйшества каждое утро наблюдала в священном трепете целая куча солдат. Одной рожей больше, одной меньше…
Однажды на гастролях в нашем провинциальном театре в реале был народный артист. Мда… Что тут сказать? Так вот… Он после спектакля на поклон выходил менее пафосно, чем Старший Инквизитор на свою утреннюю молитву из храма. Уже тогда я понял, насколько важна для него его репутация. Именно тогда и осознал, что скорее всего мой дурацкий дебильный план сработает. Убивать он меня действительно при всех не убьет. Возможно, посадит в карцер. Возможно, устроит публичное дознание. Возможно, придумает другую тупую ерунду, чтобы окончательно и бесповоротно доказать, что он единственный во всей Византии, через кого тут может «говорить» Спаситель. В любом случае, на это потребуется время, а там, как я думал сам про себя, что-нибудь я да придумаю – заклинание Хамелиона и ментальная магия мне в помощь.
План действительно был рискованный в своей тупости и неожиданности, но я должен был сделать опережающий удар. Сделать свой ход первым, пока этот ход не сделал Старший Инквизитор. Не сомневаюсь, что у него, как только бы он меня заметил, были насчет меня свои планы, в которые хэппи-энд точно не вписывался. А так… Первым ход сделал я, и Старший Инквизитор, поддавшись эмоциям, поступил так, как поступил…
Ну что ж… Кажется, мне повезло. Ну а если птичка удачи прилетела к тебе, ее нужно хватать за хвост.
До госпиталя уже оставалось с десяток шагов. Аккуратно оглянулся назад. Фигура Инквизитора по-прежнему парила в небе почти под облаками. Из толпы кроме меня в разные стороны не спеша отходили солдаты. Хм… Одержимые? Тоже валят, пока есть шанс? Или неписи, которые решили, что молебен закончился и пошли по своим делам? Да пофигу!
Кажется, вот-вот с народа спадет оцепенение. Вот-вот Его Магуйшество очнется и вспомнит, что никаких приказов по поводу меня и одержимых не давал. Пора валить!
Ускорившись, рванул к госпиталю. Шестеренка. Я ее, после того, как подобрал утром, оставил здесь, справедливо решив, что госпиталь обыскали уже вчера, а меня, если чего, обыскать могут уже сегодня.
Схватив артефакт, спрятавшись в тень палатки что есть мочи погнал к лесу. За спиной, кажется, уже был шум. Погоня? Оцепенение с них уже спало? Старший Инквизитор спустился? А может, просто народ уже расходится? Пофиг! Бегом отсюда! Валим, валим, как можно скорее!..
Наконец-то лес! Густые кусты! Радость накрывает с головой! Мы смылись, Томас! Мы смылись! В голове мелькнула озорная мысль мальчишки-пастушонка: «Да мой дед, наверняка, Небесным садам меньше обрадуется, чем я сейчас этому лесу!»… Это да, Томас… Это да…
Не знаю, будет ли погоня… Да будет! Сто процентов! Не удивлюсь, что Старший Инквизитор, возможно, даже не подумал, что я сбегу, потому что на все сто уверен, что меня или другого «одержимого» найдут его преданные ищейки.
Ну что ж… Патрулей в лесу сейчас нет – все на молебне. Значит, не будем облегчать этим ищейкам работу. Надеюсь, Матфей и другие одержимые прикроют меня.